решительно.
— Прости, Вик. Я сразу не подумал о том, что можно взять в поездку и вас с Мартой. А матери позвонил, так как не хотел очередного скандала, весь день занимался делами. Хотел обсудить всё уже вечером, но мама заранее сказала мне, что вы летите, и я подумал, что это отличная идея. А соврал… не хотел, чтобы ты подумала, что я не хочу брать вас с собой.
— Точно просил Элеонору разобраться с билетами или тоже соврал? Что-то она мне ничего не присылала.
Я злюсь, хочу уже высказать, что она водит нас обоих за нос, как вдруг мне приходят билеты на меня и Марту от Элеоноры. Так же на завтра, что я проверила первым делом.
— Смотри, — показываю я сообщение Марку, и его лоб разглаживается.
— Я же говорил, что Нора пообещала, что займется вашими билетами. Завтрашний рейс, как удобно. Видишь, она держит свои обещания.
Он не видит самого главного, и я сжимаю зубы.
— А билеты на сегодня? Они вообще были?
— Вика, — слегка предупреждающе вздыхает Марк, и я осекаюсь.
Чувствую, что он отторгает мои слова, и злюсь сильнее, так как в отличие от него я уверена, что здесь что-то неладно. Ему не удастся меня переубедить, но я прикусываю губу, чтобы не начать яростно доказывать ему свою правоту и обвинять Элеонору в подставе.
Я так и чую, что она напакостила, но не понимаю, как.
Параллельно приходит сообщение от секретарши, которая пишет, что по моей просьбе сдала билеты на сегодня, и я окончательно уверяюсь, что это какой-то заговор.
— Мы летим все вместе завтра, — говорю я Марку, но в этот момент его отвлекает Марта.
— Папа, а давай купим мишку? — просяще говорит она и складывает ладони, кивая на магазинчик.
— Конечно, солнышко, идем.
Они уходят, а я остаюсь сторожить чемоданы. Пинаю один от злости, но он, к счастью, не падает.
Мое лицо горит от гнева, и я беру в руки телефон. Но не собираюсь звонить секретарше, а беру дело в свои руки, чтобы забронировать нам с Мартой другие билеты на завтра. Вот только мест уже нет, что вызывает у меня дополнительное подозрение.
Когда я покупала билеты на сегодня, мест было полно, а на завтра что, какой-то аврал намечается?
Беру наши чемоданы и иду в кассу, чтобы кое-что проверить. Не отпускает ощущение, что билеты фальшивые, так что я просто обязана проверить всё сейчас, пока есть возможность.
Наверняка Элеонора не хочет, чтобы мы с дочкой ехали с ней и Марком в Швейцарию, так что готова ставить нам всяческие препоны, что бы там ни думал сам Марк.
— Да, на вас куплены билеты на завтрашний рейс в Женеву, Виктория Романовна, всё в порядке, — говорит мне представительница авиакомпании, когда я показываю ей электронные билеты и наши с Мартой паспорта.
Ее ответ сбивает меня с толку, так как я никак не могу понять, в чем же подвох. Хочу уже было забрать документы, как вдруг женщина ойкает, глядя в экран, а затем в мой паспорт.
— Что-то не так?
— У вас тут ошибка в фамилии, — хмурится она, а я, услышав ее слова, не расстраиваюсь. Наоборот, ликую, что моя интуиция сработала верно.
— Вы уверены? Неужели это настолько критично? — бормочу я, а сама забираю у нее телефон и смотрю билет сама.
Вместо Odintsova написано Osintsova.
— К сожалению, да. На международные рейсы не должно быть даже одной ошибки в билете. Так что хорошо, что вы обратились к нам сегодня, а не во время регистрации. По правилам нашей авиакомпании вносить изменения мене чем за двадцать четыре часа до вылета запрещено. Билет был приобретен напрямую у нас, а не у сторонней организации, так что я могу всё сама исправить.
Я сверяюсь со временем. Еще десять минут, и ничего изменить не получилось бы. На то и был расчет Элеоноры? Надеялась, что я не замечу?
— А можете глянуть, что с билетом моей дочери? Там тоже ошибка?
— Нет, тут всё в порядке.
Не знаю, какой я ответ я хотела услышать, но этот меня не устраивает.
Я вдруг вспоминаю угрозу Элеоноры и холодею, когда понимаю, что она берет быка за рога, даже не дожидаясь окончания положенного траура вдовы. Хочет отобрать у меня не только мужа, но и дочь. Использовать Марту, чтобы подобраться к Марку, а меня выбросить за борт.
Вот только гнусная стерва просчиталась и зря рассказала мне о своих планах. Но что меня больше удивило, так это то, что она подставила меня и передала якобы мою просьбу секретарше, будто знала, что я попросила ту купить билеты мне и Марте. В следующий раз буду умнее и не стану обращаться к секретарше по таким важным вопросам. Элеонора ведь ее начальница, и мне не стоит забывать об этом.
По пути домой Марта засыпает, а у меня появляется возможность расспросить Марка о фирме. Я намеренно снова не поднимаю вопрос про билеты и не говорю, что всё уладила, так как знаю заранее его реакцию. Он настолько уверен в Норе, что решит, что это банальная ошибка.
Нора ведь переживает и расстроена из-за смерти мужа, ей простительно совершить такую ошибку. Вот что он мне скажет, и глазом не моргнет, решив, что я зря поднимаю бучу. Он ведь уже уверен из-за моих прежних истерик, что я нагнетаю ситуацию своей ревностью. Обвинит в том, что душу его и ни капли не сочувствую Элеоноре.
Выслушивать от него эти слова я не хочу, так как неприятно, что муж не видит ничего дальше своего носа, но если я грамотно задам вопросы про компанию, то, возможно, наведу его на правильные мысли.
— Слушай, Марк, я говорила с Фаиной. Она спрашивала у меня, что будет с сотрудниками, когда вы с Норой переведете весь бизнес в Швейцарию, — говорю я как бы равнодушно, а сама внимательно отслеживаю его реакцию.
Глава 24
На следующее утро, когда мы снова выезжаем в аэропорт, настроения ни у кого из нас, кроме Марты, нет. И если Марк злится на Нору за то, что она собирается за его спиной перевести бизнес в Швейцарию, то я переживаю, что ей это удастся.
Наверняка она станет наседать на Марка и убеждать, что так будет правильнее и выгоднее, и что с
