мною обладать.
В этот раз я не пила. Только чай! Но чувство опьянения настолько же сильное, как от спиртного. Когда он снимает мои джинсы, глядя прямо в глаза. Как бы вопрошая, но и давая понять, что не сдастся. Я лишь поднимаю бёдра, чтобы облегчить ему этот шаг. Приближая его к заветной цели.
Мои трусики снова угождают на спинку дивана. Правда, в этот раз диван не расправлен. Мы не успели! Мы очень хотели друг друга.
И я понимаю это, как только он входит в меня. Даже сквозь резинку я чувствую то, как горяча и крепка его плоть.
«Господи, как же я могла забыть такое? Да ведь это же незабываемо», — думаю, хватая ртом воздух. Ощущая, как он вбивается в меня, точно сваи вбивает. А затем нежно входит на всю глубину. Меняя ритм, меняя позы, желая познать друг друга как можно ярче и глубже, мы в какой-то момент падаем с дивана на пол.
— Не ушиблась? — опять шепчет он, ловя мои губы своими. И снова, нащупав мой вход, погружается глубже.
«Для двадцатитрёхлетнего ты уж слишком искушён», — думаю я, когда его пальцы находят мой клитор. И кусаю губу, не в силах молчать!
— Стони, — просит он, — Не сдерживай себя, детка!
«Боже, как хорошо», — прижимаясь к нему, разводя ноги шире.
— Даааа, ещёооо! — выдыхаю в ответ.
Мы кончаем синхронно. Горячая волна удовольствия затопляет меня до краёв. Мне и больно, и сладко, и весело. И так невыносимо хочется плакать и кричать. А из груди вырывается только надломленный стон и дыхание.
— Не уходи, — просит он, обнимая.
— В смысле? Сегодня? — шепчу, убирая прилипшие волосы.
— Вообще, — говорит, — Ну, и сегодня.
— Ты шутишь? — усмехаюсь я слабо.
Он выдыхает:
— Неа! — и покидает меня, выходя.
Мне тут же хочется снова заполнить себя им. Как будто я уже свыклась.
— Завалимся на диван, будем жевать всякую вредную хрень и смотреть кино. Я ведь тебе кино обещал! — вспоминает.
— А ещё, — я сажусь и тянусь к своим трусикам, — Ты обещал не приставать ко мне.
— Ты сама виновата! — предупредительно выставляет он палец. Сам уже натянул джинсы, но вид его голого, всё равно никуда не исчез. Он теперь со мною навеки.
— Чего это?
— Просто очень сладкая! — он прикусывает губу, и меня бросает в жар.
«Я опять это сделала», — думаю. Но теперь мне совершенно не стыдно.
Я остаюсь. И мы смотрим кино на разложенном диване. Лежим в обнимку, как настоящая пара. Наташке я написала, что ночь проведу с «младшим». Она послала мне бурю эмоций и смайликов.
Ночь наступает, но мы не спим. А неистово любим друг друга. И в какой-то момент мне кажется, что я влюблена в него. Что это — любовь! Ведь такая страсть не бывает спонтанной? Хотя, в его случае всё понятно. У него возраст такой, когда хочется постоянно. А у меня? Тоже возраст? Желание мести прошло. И сейчас мне меньше всего хочется помнить об Игоре.
Глава 22
Говорят, утро вечера мудренее. И если это действительно так, то я сошла с ума. Ночь, проведенная с Максом, что-то во мне изменила. Это была другая ночь. Не та, в подпитии! В трезвости ума и ясности сознания. И мне никогда ещё не было так хорошо…
Сегодня я во вторую смену. И утром есть время, чтобы проверить тетради. Вчера до них руки так и не дошли.
Я просыпаюсь одна. Но вижу незримые признаки его присутствия. Майка и трусы на кресле. В комнате витает запах кофе. И чашка стоит на кухонном столе.
Я иду в ванну, даже не понимая, что у меня нет с собой, ни зубной щётки, ни трусиков свежих. Вообще-то желание остаться с ночёвкой было спонтанным! Так что…
Чищу зубы пальцем, надавив в рот зубной пасты. Тщательно прополаскиваю рот. Умываюсь. Связываю волосы в мягкий узелок на затылке.
На мне его майка и мои вчерашние хлопковые трусы в сердечках. Он чуток перепачкал их спермой… Ну, ничего! Это мне, на удачу.
Решаю для начала выпить кофе. Чего-нибудь перекусить. А уж после устроиться прямо тут, на кухне, за столом, чтобы заняться работой.
Делаю кофе и открываю окно. Майский воздух врывается в комнату вместе с первыми лучами солнца. Я раздвигаю шторы и вдыхаю его. Беру со стола бутерброд с колбасой…
Где-то слышится голос. Как будто надо мной. Или сбоку? Я прикидываю в уме, и понимаю, что там нет ничего, кроме той самой крыши, на которую мы поднимались вчера.
Это он? Макс? А с кем он там говорит?
Я выдвигаюсь наружу, чтобы послушать. Благо, ветра сегодня нет. Да и город ещё до конца не проснулся.
— Блин! Не могу… Нет! У меня ремонт, я же сказал… Ну, я же не знал, что так скоро вернёшься? Я думал, ты позависаешь ещё с родоками на Бали. Нет… Марин! Ну, Мариш? Ну, я правда ни с кем… Ты же знаешь? Я только тебя хочу, зая…
Я ныряю обратно, внутрь комнаты. И вся прелесть момента слетает в одночасье. Окно закрываю, шторы задёргиваю. Снимаю его футболку через голову. Пока ищу свои вещи и одеваюсь, Макс возвращается. Заходит с балкона.
— О! Ты уже встала? А я это… Гимнастику делал на крыше! Я утром люблю…
Я, не обращая внимания на него, продолжаю натягивать джинсы.
— А ты куда, Ир? Я думал, мы ещё поваляемся вместе?
— У меня дела! Я работаю вообще-то.
Он в замешательстве. Раздумывает над тем, что могло вызвать такую реакцию. Вероятно, догадался? Или просто совесть взыграла?
— Иринка, ну что ты опять? Чем обидел тебя?
«Чем обидела тебя? Что я сделала, скажи?», — всплывают в голове слова песни, — «Я хотела другом быть тебе, пойми…».
Почему так? Я же просто хочу быть любимой! И единственной, если это возможно. А это возможно? Сомневаюсь.
— Всё нормально, — бросаю.
— Ну, я же вижу, что не нормально? — он преграждает дорогу, когда я одетая, устремляюсь в коридор.
— Максим, у нас с тобой ничего не получится! — заявляю без объяснений.
— Да почему, блин?! — свирепеет он от моих слов.
— Потому! — я тоже в ответ кричу на него, — Потому! Что я не могу так! У меня уже был один такой. Вот! — тычу ему в лицо пустым безымянным пальцем, — Жил со мной, а спал с другой! Я не хочу быть второй, третьей, десятой. Я хочу быть единственной, понимаешь?
В глазах слёзы. И мне стыдно за эти эмоции. Необоснованные, в общем-то! Ведь Максим мне
