Всё начиналось с измены - Мари Соль

И, стоит ей выйти, опять суёт палец в ноздрю.

«Кризис среднего возраста, видимо», — думает он.

И встаёт. Надо к сыну.

Эпилог

Прошло два года с того самого дня, когда Максим заявил, что он уезжает. Он не простил нас с отцом! Ну, ещё бы. Разве можно такое простить?

Первое время я тоже корила себя. Если бы не Коля, я бы вообще потерялась. Он взял всю вину на себя. И перед сыном тоже.

«Ну, что с бабы взять?», — услышала фразу, когда он говорил с ним по телефону. А Макс всё равно уехал! Причём, неизвестно, куда. Уже два года о нём ни слуху, ни духу.

Я в саду занимаюсь розами. Сыночек спит в своей детской кроватке. Теперь я живу в этом доме. Здесь всё началось, здесь всё и продолжилось.

Когда мы с Колей расписались, то он сказал мне:

— Я влюбился в тебя с того самого дня, как увидел.

Я ему не поверила! Ну, разве в меня можно влюбиться? Тем более в ту, какой я была.

Вспомнила сразу себя. Как пришла сводить счёты с жизнью. Морально убитая Игорем. Я реально была готова к смерти. В пижаме этой, с пандой на груди. В куртке поверх. И грязных кедах. На голове гнездо, глаза распухли от слёз. А он влюбился... В кого? В это чучело?

Правда, сейчас назвать меня чучелом не сможет никто, даже самый бесчувственный автор самой разгромной статьи.

Значит, обстановка делает человека, а не человек обстановку? Хотя, я привнесла много нового в жизнь Коли. Слегка изменила его интерьер. Приукрасила! Ещё он теперь не выглядит, как зэк. Отрастил волосы, которые стильно лежат над ушами.

Он практикует восточные единоборства. Недавно вложился в школу боевых искусств. А я собираюсь открыть языковую школу. В общем, тратимся на благотворительность.

Сын называет его папой. Ну, оно и понятно! Не дедом же его называть? Димочка не знает всей правды. Возможно, когда он вырастет, мы скажем ему. А пока говорим, что у него есть старший брат. Только он в длительной командировке.

Для СМИ официальная версия звучит так: «Максим поехал учиться на архитектора. С последующей практикой на месте учёбы». Ага! Учиться он будет? Я только надеюсь, что жив и здоров. Всё остальное меня не волнует...

Слышу, как открывается калитка. Наверняка, садовник пришёл? Геля с Весей в доме. Так что я сгребаю остатки увядшей розовой листвы в ведёрко. Он не любит, когда я сама занимаюсь по саду.

Выпрямляюсь. И вижу…

На меня смотрит Макс. Он так изменился! Но я всё равно узнаю. Смуглый, крепкий. Не мальчик. Но мужчина. И волосы отрасли, теперь он забирает их в хвостик.

— Ну, скажи что-нибудь? — усмехается.

Вместо этого я начинаю икать:

— Ик!

Максим смеётся:

— Блин! — трёт переносицу, — Думал, увижу тебя и убью. Правда! А теперь...

— А теперь? — сдавленно говорю.

— Понимаю, как сильно соскучился, — произносит он, глядя на меня с такой болью.

Я бросаюсь к нему, опрокинув ведро. Обнимаю, целую в небритые щёки.

— Ну, чего ты? Ирчик! Не плачь! — утешает Максим.

Я не видела его два года. А как будто расстались вчера...

— Отец дома? — он смотрит на дом.

Я машу головой:

— Нету.

Мы садимся в беседке. Максим начинает рассказывать, где он был. Он объездил весь свет за два года. Как и мечтал! Был в Латинской Америке, в Азии, в Африке. Вот только в Австралию не добрался. Выдохся раньше.

— Я невесту привёз, — произносит.

— Невесту? — шепчу, улыбаясь.

И не могу наглядеться. Красивый какой! Он и был-то... И теперь ещё больше похож на отца.

— Да, — он набирает воздуха в грудь и с шумом выдыхает, — Вот только... Я ей соврал про себя.

— Почему? — удивляюсь я.

— Ну, — Максим задумчиво смотрит на свои ладони. Я замечаю браслетики у него на запястье. Что-то индийское, видимо? — Просто... я не хочу говорить, кто я есть. Ну, я сказал, что я из небогатой семьи. Вдруг она меня бросит, если узнает всю правду?

«Да уж, правда жестока», — думаю я. И вспоминаю, сколько гадостей писали про нашу семью в прессе. И про Максима, в том числе раскопали! О его пристрастии к наркотикам в прошлом. Обо всех его провинностях, и про всех его бывших.

— Если боишься её потерять, значит, любишь, — говорю я в полной уверенности, что это действительно так.

Максим усмехается. Как будто сам себе не верит! Ерошит волосы, затем цепляет резинку на них. Я тянусь, чтобы убрать одну сальную прядку за ухо:

— Готов познакомиться с сыном?

Он серьёзнеет, взгляд каменеет. Макс кивает:

— Готов.

Геля с Весей на кухне. И мы благополучно минуем лестничный пролёт, поднимаясь наверх. Увидят Макса и крик поднимут. И Димочку разбудят. А я не хочу вот так. Пускай спит! Успеется ещё.

А он и вправду спит. Как ангелочек. Стиснув своего любимого зайчика. И подоткнув ладошку под щёку.

Макс, разувшись, на цыпочках крадётся к его кроватке. Замирает, боится даже дышать.

— Он крепко спит, не разбудишь, — шепчу, — Уложить трудно. А разбудить...

Но Максим, словно не слышит меня. Он неотрывно глядит на ребёнка. Я вижу, как желваки напрягаются на скулах, как кадык ходит вверх-вниз.

Осторожно беру за плечо. Макс вздрагивает и прикладывает ладонь к глазам. А после... Мы просто стоим, обнявшись. Он, с высоты своего роста, опустив голову мне на плечо. А я глажу сутулую спину.

В таком слиянии нас застаёт мой супруг. Замирает в дверях. И беззвучно глядит.

Я размыкаю объятия. Макс утирает слёзы ладонью. Увидев отца, он шумно сглатывает.

Коля делает пару шагов ему навстречу. Макс тоже делает пару шагов. И они замирают. Я вообще не дышу. Даже икать перестала! Какую-то долю секунды мне кажется, что сейчас кто-то один из них ударит другого. Только кто это будет? Отец, или сын?

Но самого страшного не происходит. Вместо этого они обнимаются. Крепче, чем можно представить. Коля закрывает глаза и вдыхает.

— Где же тебя носило, а? — шепчет он на ухо сыну.

А тот только шумно пыхтит.

В кроватке ворочается Димочка. Потянувшись и увидев меня, он кусает зайчишку за ухо.

— Мам, сьто сьюсилось? — шепчет сонно. И трёт кулачком правый глазик.

— Спи, мой родной, — подхожу, и, поправив ему покрывало, бросаю, — Твой братишка вернулся.