раз не смогла.
Меня ужасно бесит, что я все еще думаю про своего мужа. И малыши под моим сердцем — это напоминание о нем. И я злюсь, что в голове густым треском прокатываются мысли о его любовнице.
Я ревную. И я впадаю в дикое раздражение и гнев. Я живой человек, который очень сильно любил мужчину и видел в нем весь мир.
Да, после аварии наша жизнь изменилась.
Но если бы мои искренние и сильные чувства к Коле тогда закончились, то сейчас мне бы не было так больно из-за его измен.
Дверь распахивается и гулко хлопает. Я вытираю ладони о край халата, натягиваю улыбку.
— Мама!? — слышу голос… Дашки.
— Мам, мы пришли, — вслед за ней раздается радостный писк Златы. — И мы не с пустыми руками!
Сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти царапают кожу. Медленно моргаю. Я не ожидала.
— Мам? — Маша входит в спальню и встречается с моим обеспокоенным взглядом. — Привет.
— Привет.
— Мам, я пирог испекла, давай чай пить! — Златка показывает мне коробку и улыбается.
— Девочки…
— Ма, а ты чего такая бледная? Господи… — причитает Даша. — Давай, сейчас болтать будем, как раньше, до всего этого ужаса. Хватит с нас этих обид. Мир?
Я облизываю пересохшие губы и в ступоре смотрю на своих дочерей.
— Мам, ну правда… — тихо шепчет Злата. — Мы же одна семья…
— Да, — согласно киваю я. — Да, вы правы. Значит, чай?
— Я поставлю чайник, — звонко выдает Маша.
И девочки идут на кухню. Их громкие и смешливые голоса в пространстве маленькой квартиры льются ручейками.
— Маш, а ты уже имя выбрала для ребенка? — интересуется Злата.
— Я же не знаю, кто у меня.
— А мы с Димой тоже никак не можем определиться. Кира Дмитриевна звучит как-то грубо, а Алина Дмитриевна вообще не сочетается.
— А мне нравится, — произносит Даша. — Кира Дмитриевна. Хорошо же, нет?
— А если Алиса?
— Или Доминика?
Закусываю губу и вхожу на кухню.
— Мам, как тебе Доминика Дмитриевна? — спрашивает Даша, переведя на меня хитрый взгляд.
Я пожимаю плечами.
— Девочки… — глухо шепчу я.
— Мам, а ты уже выбрала имя для мальчика? Мне кажется, Константин Николаевич очень круто звучит! — Злата по-хозяйски достает из настенного ящика кружки.
— Фу! Константин? Серьезно? — морщится Даша. — Что-то посовременнее нужно. Марк или Мирон.
Сжимаю пальцами халат на своей груди.
Я рада видеть дочерей в полном составе. И они не ссорятся. Не ругаются. Пришли ко мне все вместе и обсуждают имена будущим детям.
Скоро нашу семью ждет ого-го какое пополнение!
— А у меня как вам? Никитична! Какое вообще имя подойдет под такое отчество? — смеется Маша.
— Елизавета Никитична хорошо звучит, — произношу я и сажусь за стол.
— А если мальчик?
— Игорь? — пожимаю плечами.
Злата заваривает чай и ставит на стол кружки.
— Пирог с яблоками и грушей, по маминому рецепту, — сообщает Злата. — Сейчас еще тарелочки достану.
— Мам, а тебе не тесно в этой квартире? — Даша озирается по сторонам.
Здесь жил квартирант, и если честно после него квартира требует косметического ремонта. Но я пока не думаю об этом.
— Нужно переговорить с папой, — осторожно произносит Даша. — Ему лучше пожить здесь какое-то время, а тебе вернуться в большой дом.
— Даша… — шикает Злата, возвращаясь к столу с ножом.
Дочка двигает к себе пирог и осторожно разрезает его пополам.
— Это же правда. У мамы будут двойняшки. И ей будет удобнее растить их в доме, — добавляет Маша.
— Я думаю, что папа будет настаивать на совместной опеке, — Злата откладывает нож и смотрит на сестер сверху вниз.
— Это как? — уточняет Даша.
— Ну, например, неделю дети живут с мамой, неделю с папой, — спокойно объясняет Злата.
У меня руки подрагивают под столом. Я даже не рассматривала такой вариант, не подумала об этом. У Коли деньги и связи, и он легко может организовать не то что совместную опеку, но и забрать моих малышей.
У меня поскрипывают зубы от напряжения.
Это сейчас, пока дети у меня под сердцем, Коля носится со мной и, вроде, пытается все вернуть. Когда он окончательно осознает, что я к нему не вернусь, то может опять взбеситься.
Ненависть и презрение затмят его разум. Он не согласится быть папой выходного дня.
Плесень покрывает легкие, и мне дышать становится тяжело.
Злата очень близко общается сейчас со своим отцом. И если она заикнулась о совместной опеке, значит, она уже обсуждала такой исход событий с Николаем.
Глава 33
— Мам, ты себя плохо чувствуешь? — с тревогой спрашивает Маша.
Я медленно моргаю и перевожу на дочку замылившийся слезами взгляд.
— Нет, — качаю головой, и по щекам катятся горячие капли. — Все хорошо, девочки. Я просто…
— Мам, — шепчет Злата у меня над ухом. — Мам…
У меня дрожит подбородок. И тонкой ниткой страха связывает по рукам и ногам.
Я забыла, за кем была замужем. Надеялась, что Николай будет играть по моим правилам. Я буду гордо воротить от него нос, а он платить алименты на детей и приезжать по выходным. И вроде не юная девочка, взрослая женщина с хорошо работающими мозгами, а так просчитаться.
— Мам, ты прости меня. Я тогда на свадьбе папин подарок приняла. Но… блин… — виновато цедит Злата, медленно присаживаясь на стул рядом со мной. — Мам, а что мне надо было делать? Как я могла отказаться от восьми миллионов?
Прикусываю губу и закрываю глаза.
— Я понимаю, что папа очень некрасиво все это преподнес. И тетя Лида… твоя сестра… она потом весь вечер ехидничала. Но…
— Да я понимаю, Злат.
— Нет, мам! Я поступила некрасиво, я знаю. Папа говорил, что подарит участок и сертификат, но я не знала, что он так все вывернет.
— И я тоже хороша, — произносит Даша, понурив голову. — Так позавидовала Злате, что стала подлизываться к отцу.
— Мы не хотели тебя обижать. Но ведь папа… у него все деньги…
— Он за квартиру платит, мам. И за наше с Машей обучение в элитной школе. Я боялась, что он перестанет денег давать, — стонет Даша.
— Он ваш отец, и он вас любит, — шепчу я. — Он не перестал бы закрывать базовые потребности.
— Однако Даше папа купил брендовую куртку на зиму, а я с носом осталась, — грустно усмехается Машка.
— Маш, да я дам тебе поносить свою куртку! Это же такая ерунда…
— Нет, Даш. Это не ерунда. Ты и Злата вокруг папы вьетесь, и вам все-все-все. А я поддержала мать, и отец…
— Он не сделал тебе ничего плохого, — Злата говорит мягко, но в
