ее глазах недовольный блеск.
— Но и ничего хорошего он для меня тоже не сделал, — обиженно стонет Маша. — Он мне звонил. Думал, я буду играть на два фронта. Сливать ему все, что мама мне рассказывает. А я не стала.
— И правильно сделала, — шепчу я.
Мне так больно, что наша семья дошла до такой мерзости. Теперь чтобы получить от папы что-то хорошее, надо подлизаться.
— Девочки, — произношу я. — Давайте обойдемся без этих разборок. Не нужно перемывать Коле косточки.
— Много чести, — фыркает Маша и скрещивает руки на груди.
— Мам, ты не передумала разводиться с папой? — осторожно спрашивает Злата.
Я перевожу на нее пустой взгляд. Понимаю, что все мои слова она потом передаст отцу.
— Нет. Я не передумала.
— Ну и ладно, — отмахивается. — Давайте пирог есть.
Злата заботливо раскладывает кусочки шарлотки в тарелки.
— Приятного аппетита, — улыбается моя старшая дочь.
У меня кусок в горло не лезет. Я, конечно, рада, что мы собрались все вместе. И для меня извинения девочек дорогого стоят.
Но я отношусь к ним настороженно. Особенно к Злате и Даше.
Машу я не виню. Она и сама была напугана, когда мы вышли из кабинета УЗИ. И ей нужно было с кем-то поделиться своими переживаниями, а с Дашей она живет в одной квартире и близко общается.
Но я все еще не знаю, кто поведал Николаю о подозрении на синдром Дауна у моего ребенка.
Когда я задала ему прямой вопрос, он отмахнулся. Сказал, что это не важно, и что он сам во всем разберется. И чтоб я не лезла.
Но я уверена, что ему об этом подозрении сказал кто-то из дочерей.
У меня начинает звонить телефон, и мне приходится уйти из-за стола.
Дочки продолжают обсуждать имена для будущих детей. А еще они гадают, будет у меня два мальчика или все же королевская двойня.
Мне теперь все равно. Главное, чтобы Коля не ополоумел окончательно и после развода не забрал малышей себе.
На экране смартфона неизвестный номер. Изучаю его пару секунд, а затем все же решаюсь принять звонок.
— Агата, здравствуйте. Это Скворцова Варвара, — представляется женский голос.
Жена Миши. Друг моего мужа, у которого на лицо проблемы с алкоголем. Интересно, сейчас Коля и Миша снова выпивают?
— Да, добрый вечер.
— Агата, как там мой супруг? Я что-то переживаю. Думала, он проспится и вернется. Он все еще пьет, да?
Я прикладываю ладонь к губам. Значит, Варвара не в курсе, что произошло у нас с Колей.
— Мы с Колей не живем сейчас вместе, — шепчу я, прикрыв глаза.
— Как это, не живете? Вы что… развелись? — с обеспокоенной заинтересованностью спрашивает Варвара.
— Пока не развелись, но дело к этому идет.
— Так вот почему Николай такой мрачный и грустный к нам пришел, — тихо шепчет Скворцова. — Он… он тяжело переживает, Агата. И он… не знаю…
— Это наше личное дело, Варя.
— Да, я понимаю. Просто я хорошо знаю мужчин. У меня четверо братьев, и они иногда тоже… переживают…
— Ну, переживает он или нет, это ничего не изменит.
Варвара напряженно молчит и громко дышит в телефонную трубку.
— Всего доброго, — проговариваю я.
— Агата, погоди, — требовательно просит Варвара. — Слушай… тебе, наверно, тоже не просто. И я… ну… блин… наверно лезу не в свое дело. Но если тебе нужно с кем-то поговорить, то я могла бы…
— Мне есть, с кем поговорить.
— Поняла. Тогда всего доброго.
Мы с Варварой виделись раньше. Но никогда близко не общались. И ее сердечный порыв поддержать меня сейчас кажется ни к месту.
Да, наши мужья сейчас живут вместе… боже, это даже звучит смешно…
И Варвара переживает за своего Мишу, будто он единственный мужик на планете.
— Я могу через Колю передать что-то Мише, если нужно, — произношу со вздохом.
— Нет. Не хочу, чтобы Миша думал, будто я переживаю. Но без него дома пусто. И тихо. Я в этой тишине с ума схожу…
Из трубки раздается громкий всхлип, а затем Варвара сдерживает свои рыдания.
У меня по сердцу скальпелем от ее слов.
Тишина, от которой можно сойти с ума — это мне очень отзывается. Вибрирует где-то на дне души. Задевает что-то живое, воспаленное.
И мне на самом деле не с кем поговорить, некому поплакать в плечо, не у кого попросить поддержки. У меня есть подруга Галя, но она скорее коллега, чем близкий человек.
— Варвара, — произношу мягко и осторожно. — Если хочешь, мы можем встретиться.
Глава 34
— Привет, пап, — произносит Злата. — Я только вошла домой. Мы были у мамы.
— Как она? — интересуюсь я, проворачивая руль машины одной рукой, второй прижимая смартфон к уху.
Я пытался успокоиться. Ездил домой, отвез корм для пса Багета, поговорил с Мишей, который пока что не намерен возвращаться к жене. Ждет от нее первого примирительного шага.
Но острые иглы ненависти и лютого раздражение впились в меня слишком крепко.
Светочка мне соврала. Но я не поехал сразу к ней на разборки. Побоялся, что придушу эту дрянь. Думал, что меня немного отпустит.
Черта с два.
Я убью эту суку.
Но сначала выясню, кто донес до нее «ценную» информацию про чертово УЗИ и предполагаемые проблемы у моего ребенка.
— Маме кто-то подарил цветы, — сообщает Злата. — Белые розы. Она их на подоконник поставила. Я думала спросить от кого цветочки, но не стала.
— Это я ей подарил.
— Ты? — скрипит Злата. — Правда ты?
— Правда.
— Ты думаешь, что мама… остынет?
— Я не знаю.
— Пап, она странная. Плакала сегодня.
Нервно дергаюсь от этих слов, и под кожей зудит неприятное раздражение. Агате надо меньше плакать и больше думать о чем-то хорошем. В конце концов, ее состояние сейчас сказывается на беременности.
— Из-за чего плакала? — поскрипывая зубами, спрашиваю я.
— Я так и не поняла, если честно. Но девочки ей посоветовали, что нужно вернуться в дом, а тебя переселить в однушку.
— Логично, — соглашаюсь. — Она родит, в доме с мелкими будет удобнее.
— Да, но ты… ты разве не захочешь совместную опеку?
— Злата, какая мне опека, м? Я то на работе, то уставший. Мне сорок пять, и я… блять…
Повисает тишина. Дочка напряженно дышит.
— Я сейчас очень злой, прости.
— Пап…
— И я не могу сейчас говорить, Злата. У меня дела.
— Ты не один сейчас? — опасливо шепчет дочь. — Ты… пап… ты с ней?
— Мне пора, — бросаю сухо и сбрасываю звонок.
Злата действительно перегибает. Все начинается с таких вот «а ты знаешь, что мама…» и заканчивается «ой, папуль, а скинь
