Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
— Скажи, очконавт, а собственное тело может возбуждать? — лениво спросил Борька.
— Теоретически — да.
— Вот я сейчас смотрю на собственные ноги, — и Борька подтянул вверх брюки, — и представляю вместо них дебелые, пышные, сексапильные ноги Комарихи. И зажигаюсь, и думаю: какая она, соленая, как море, или нет?
Ленька фыркнул. Физик истошно заорал:
— Все разговоры прекратить!
— Псих, — пробурчал Ленька.
Через несколько минут на стол Акселевича тоже прилетела записочка: «Приезжай по адресу: улица Строителей, дом 6, корпус 1, квартира 16. Там найдешь двух девушек, на которых сможешь надевать утром колготки».
«Кто эти девушки?» — написал в ответ Борис.
«Одна из них — моя соседка, вторая — я сама. Можешь выбрать любую, какая тебе больше понравится. Только касательно первой — надо уточнить, носит ли она колготки».
Борька изумился и черкнул в послашке: «Носит только чулки?!»
«Я ее только в джинсах и вижу».
Нина наблюдала за бурной перепиской спокойно. Марианна кривилась, извивалась на все лады, дергалась на стуле и вертелась, как обожженная, стараясь из последних сил любыми способами подсмотреть, что там строчат друг другу Борис и Маргаритка.
— Подлая Комариха! — яростно шипела Марьяшка.
Дуся смотрела в одну точку.
— Надоел ты мне! Совсем достал своими записками, ты, Дубровский! — больно ткнул Борьку локтем в бок Ленька. — Забодай тебя комар!
Борис засмеялся. Вспомнил, как сам когда-то, прочитав «Дубровского», задал примерно такой же вопрос, что родился позже в голове у Женьки.
— Ну чего это Владимир писал свои дурацкие письма, которые можно запросто стырить? Разве он не мог просто позвонить Маше? Безопаснее ведь! Нет письменных свидетельств!
Ленька как-то удивленно примолк, посмотрел на приятеля, ухмыльнулся… И изменил формулировку:
— То есть забодай тебя комариха!
— Молодец, очконавт! — похвалил Борис и настрочил новое откровение: «А я вот, например, еще никогда не видел нашу Дусю в брюках».
Маргаритка вновь мгновенно взбрыкнула: «А я тебя, например, никогда не видела без трусов — ну и что?!»
«Неостроумно. Конец связи», — написал Борис.
«Разве у нас связь?…» — нервно начеркала Маргаритка.
«Ваш покорный слуга…» — ответил Борька.
После осенней встречи в Симферополе Борис пригласил Зиночку в Москву. Она приехала под Новый год вместе с Лялькой. Остановилась у каких-то своих знакомых, где немолодая бездетная хозяйка пришла от Ляльки в полный восторг и целиком занялась ею, предоставив Зиночку заботам Акселевича. Они вдвоем с утра до ночи бродили по Москве. Рассеянная Зина, как всегда, теряла проездные билеты, носовые платки и перчатки, путалась среди улиц и перекрестков и даже сделала пару довольно удачных попыток угодить под машину, но Борис оба раза вовремя хватал ее за локоть.
— Море удовольствий и развлечений… — бормотала Зиночка. — Море рекламы… И море рынков…
Она бывала в Москве и раньше, но предновогодняя, судорожная, припадочная столица, охваченная предпраздничным ажиотажем, Зину совершенно подавила. Зато оплывающие от ветра тучи над городом щедро сыпали лохматыми, крупными, старательно узорчатыми снежинками, каждая — эксклюзивная, нежно и невесомо таявшими на носу и щеках. На бульварах ноги утопали в невысоких сугробах, возле станций метро — вязли в густой каше, а Борис… Борис был все таким же удивительным и говорливым.
— Нынче у представителя каждой профессии на шее висит атрибут, символизирующий его специальность, — рассказывал он, шагая рядом и бережно придерживая Зину за локоть. — Начнем от священника с крестом и журналиста с ручкой.
— А у меня один знакомый — хакер. И у него на шее висит… — со смехом прервала его Зина.
— …Компьютер?!
— Нет, не угадал! Транзистор от компьютера! А интересно это себе представить — компьютер на шее… Только системный блок или вместе с монитором? Или еще и с принтером?
Оба дружно захохотали.
Они шли по Выставочному центру, ранее именовавшемуся ВДНХ, зычно гудящему многоголосьем покупателей, дружно клюнувших на новогодние скидки. Вдруг к ним приблизился улыбающийся молодой человек.
— Судя по тому, как вы оба мило и ласково улыбаетесь друг другу, шагая рядом, я пришел к выводу, что вы — молодожены. Я прав? Тогда вот вам наш спецпроект для молодоженов… — И он уже протянул листовку, готовясь объяснять дальнейшее.
Зина смутилась.
— Мне придется вас разочаровать, — лениво отозвался Борис. — Догадливость вас все-таки подвела…
Они пошли дальше, постаравшись забыть о предположении незнакомого ловца свежеиспеченных супругов. Чем только теперь не занимаются люди…
— Очень датный месяц у нас стал январь, — задумчиво пробубнил Борис. — Чересчур. Сплошные каникулы… И вообще январь и май — месяцы непрерывных праздников.
— А эту книгу, которую везде рекламируют… Как же она называется? А-а, вспомнила: «Байки кремлевского диггера»! Ты читал? — торопливо сменила тему Зина.
— Я читал Гиляровского, — проворчал Борька. — И он тоже в каком-то смысле был диггер. Значительно интереснее…
— А что сейчас в Манеже? — спросила Зина.
— Раньше там лошадки скакали — цок-цок-цок! А теперь картинки висят — вис-вис-вис! Какие — не интересуюсь. Я абсолютно холоден к современному искусству.
— Почему? — удивилась Зиночка. — Всякий там постмодерн… Это ведь интересно.
— Попрошу, мадам, в моем присутствии бранными словами не выражаться! Чего брякнула, сама не понимаешь. Придешь на выставку современного авангарда — ишь ты подишь ты… Ну вот смотрю я, просто и непосредственно, как бы не зная, что это и как следует сие понимать. И что вижу? Честно и без обиняков — вижу в прямом смысле рисунки Остапа Бендера. И тогда недоуменно пожимаю плечами — как требуется к этому относиться? А висит название крупными буквами: «Современное авангардное искусство». У меня сын одного приятеля, Фильки Беляникина, у которого мы с тобой будем встречать нынче Новый год, ходил с отцом возле ЦДХ по парку, где были представлены скульптуры модернистов. Всякие продырявленные тела, тощие руки-ноги и раздутые головы, сплетенные из проволочных каркасов и труб. Оченно впечатляло. Десятилетний пацан смотрел-смотрел на все это да и говорит: «Такие скульптуры только в кошмарном сне увидеть можно!» И не глаголет ли вновь истина устами младенца? Это мы, взрослые с уже замутненным духовным зрением, увидим нечто подобное — и обязательно начнем плести околесицу: мол, это типа художник так видит мир, плюрализм взглядов… А ребенок говорит непредвзято, ляпает, как все воспринял. Первородно. Естественно! Четко и ясно. Да разве его чувство — не самое правильное в отношении искусства?! Слишком много на земле голых королей. Чересчур. На них детей не напасешься. — Борис остановился зажечь новую сигарету. — И возможно, когда встречаются два художника, кои выставляются как авангардисты, то между собой они ведут примерно такой разговор: «Ну, ты ведь знаешь: мы с тобой не смогли тогда освоить классическую школу живописи — не потянули…» Зин, вопрос можно? Ты рыбок любишь?
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 67
