– Ты бы хотел ужинать там? – Мосс кивнул. – Хорошо, пусть будет так. Мама, мы едим на заднем крыльце! Я там приберу и накрою на стол. Поторопись, Мосс. Подливка быстро остывает.
За ужином Агнес безостановочно болтала. Она ощущала беспокойство, но в то же время торжествовала. Словно дирижировала симфонией, которая была сыграна чисто, нота в ноту, взлетая к крещендо.
Мосс отложил вилку и откинулся на спинку стула.
– Вы должны дать рецепт этого пирога моей матери. – Как же все это нелегко. Лучше сказать прямо сейчас. Ну же, скажи. – Билли, – мягко проговорил он. – Сегодня я получил приказ о назначении. Я уезжаю послезавтра.
Вилка Билли заскрежетала по тарелке. Так она и знала, так и знала.
– Куда? Куда ты уезжаешь? – хрипло выкрикнула она.
– Пёрл-Харбор. Большой «Э» идет туда на ремонт, и я назначен пилотом. Именно этого я и хотел, Билли. Я должен быть там. Ты можешь меня понять?
Билли низко опустила голову. Мягкие белокурые пряди спрятали лицо.
– Даже зная о ребенке, ты все еще хочешь уехать?
– Да, но я не хочу думать, что ты здесь одна. Я все продумал и хочу, чтобы ты и твоя мама поехали в Остин. Все хлопоты, связанные с поездкой, я улажу. Вы будете жить там с моими родными, пока все не кончится, а я вернусь к тебе туда, домой.
– Поехать в Техас! – воскликнула Билли, и земля ушла у нее из-под ног. Она не хотела уезжать из Филадельфии, покидать все, что ей так мило. Она желала остаться здесь, родить тут своего ребенка, дождаться Мосса.
Мосс встретился глазами с Агнес.
– Наверное, мне не следовало говорить, что вы поедете вместе с Билли, не спросив сначала разрешения у вас?
Горькие слезы жгли глаза Билли. Он не спросил ее, не поинтересовался, хочет ли она ехать в Техас. Желание закричать оказалось столь сильным, что она закашлялась и потянулась за водой. Мосс мигом вскочил со стула и похлопал ее по спине. И снова взглянул на Агнес. Они пришли к соглашению. Все будет хорошо, Агнес все уладит.
– Тебе понравится в Техасе, милая, – сказал он. – Если захотите, вам отведут все правое крыло дома. Сегодня вечером я позвоню домой. Мне хочется, чтобы вы обе поговорили с моими родителями. Не расстраивайся, Билли, обещай мне. Было бы очень хорошо, если бы наш ребенок родился в Техасе, в моем доме. У тебя и твоей матери будет все, чего только душе угодно. Это большой дом, Билли. Ты увидишь – мои родные обрадуются тебе, если тебя это беспокоит. И обеспечат лучший уход за ребенком. Вы ни в чем не будете нуждаться.
– У меня есть все, что мне нужно, именно здесь и сейчас, – прошептала Билли, поднимая глаза на Мосса. – Пока у меня есть ты, мне ничего не надо.
– Знаю, милая, то же самое я могу сказать о себе. Тебе это известно. Но мне будет спокойнее, если я буду уверен, что о тебе и Агнес кто-то заботится. И я хочу, чтобы мой сын знал свои корни, свое наследство. Ты понимаешь?
«Сын, он сказал «сын», – подумала Билли. – А что если родится девочка? Наследство? Какое наследство? Ранчо, затерянное где-то в Техасе? Что она там будет делать? Доить коров и выращивать кукурузу? О чем говорит Мосс?»
Мосс понял причину ее замешательства и усмехнулся.
– Милая, думаю, ты и твоя мама кое-чего обо мне не знаете. – Он посмотрел на Агнес, вводя и ее в круг заинтересованных лиц. – Помните, я говорил, что мои родные владеют угодьями в Техасе? Да, это правда, но я не рассказал, насколько они обширны. Санбридж вовсе не захудалое ранчо, милая. Это империя, созданная моим отцом. Разумеется, она когда-нибудь будет принадлежать мне и нашему ребенку. И это не где-то у черта на куличках. Остин большой город, больше, чем Филадельфия, с хорошими школами и мощеными мостовыми, честное слово, – пошутил он, пытаясь разрядить обстановку. – У тебя будет своя собственная машина и все, что ты пожелаешь. Но самое главное, Билли, я буду знать, что о тебе заботятся.
Билли слушала так напряженно, что не заметила самодовольного выражения на лице матери, предположения которой так блестяще подтвердились.
– Скажи мне правду, Мосс. Ты подавал заявление с просьбой о переводе в другое место? Ты просил дать тебе новое назначение? Ты нажал на все педали и сделал все возможное, чтобы попасть на большой «Э», так ведь? А я-то думала, ты бросил эту затею после того, как мы поженились.
Правда. Как только тебя застанут со спущенными штанами, так сразу начинают требовать правду.
– Я с самого начала говорил тебе, что желаю вырваться отсюда. Идет война, и я хочу принять в ней участие. Я тебе не лгал, Билли. Никогда не лгал.
– Но это было до ребенка. А что теперь будет со мной и малышом?
– Ты поедешь в Санбридж. Ради меня и ребенка. Теперь ты тоже носишь фамилию Коулмэн, а значит, являешься членом семьи. У тебя будет все, что душе угодно, вот увидишь, милая.
– Мне ничего не надо, мне не нужен никто, кроме тебя! Агнес овладела ситуацией.
– Билли, мы едем в Остин, это решено. Мосс прав: так лучше для тебя и ребенка. Я буду с тобой, поэтому ты не почувствуешь себя одиноко среди чужих людей. И, я уверена, полюбишь родных Мосса, когда узнаешь их получше. – Санбридж. Он сказал, ранчо называется Санбридж. – Это хорошая мысль, Мосс. Билли должна жить со всей семьей в такое время. Как вы думаете, что мне делать с этим домом?
– Поручите заняться им хорошему агенту по недвижимости и ведите с ним дела путем переписки. А если не хотите лишнего беспокойства, отец все уладит.
Дело сделано. Агнес пребывала в радостном возбуждении, словно ребенок на Рождество. Продать дом, не возвращаться, даже когда ребенок родится. Санбридж станет и ее домом тоже. О такой удаче она даже мечтать не смела, но теперь все встало на свои места. Это великолепно, и со временем Билли тоже поймет, как это замечательно.
– Я вымою посуду. Почему бы вам не взять Билли на прогулку? Или проехать до парка. Сейчас для нее очень важно гулять.
– Отлично, – с преувеличенной живостью подхватил Мосс. Ну почему Билли не может его понять? Почему женщины так эмоциональны? Ему страшно не нравилось то, как он поступил с женой, но думать об этом Мосс себе не позволял. Он взял Билли под руку, и они спустились по ступенькам крыльца. Все будет хорошо. Он позаботится об этом.
Билли шла в ногу с мужем. Она была вынуждена согласиться с его решением. Бороться с ним – значило бы стать его врагом, может быть, потерять его, а этого Билли никогда не допустит. Если и возникло чувство, что ее предали, придется с ним смириться. Суть дела не изменится, если она станет дуться. Измениться может только отношение Мосса к ней. Проглотив слезы, Билли сердечно улыбнулась мужу.
* * *
Билли и Мосс вернулись домой к девяти часам. Пора было звонить в Техас. Агнес наблюдала, как Мосс переминался с ноги на ногу. Он нервничал, и Агнес вдруг осознала, что впервые видит его в таком состоянии. Обычно дерзкая вера в свои силы, граничившая с наглостью, помогала ему преодолевать все препятствия. Все, кроме того, которым, как выяснилось, являлся для него его отец.
