Лара всё ещё лезет с тобой обниматься. Рома давно понял и больше не пытается. Но это всё лирика. Родительских прав тебя никто не лишает. Общайся по мере желаний и возможностей. От совместно нажитого и выплат на детей я сама отказываюсь. Решение за тобой, Эдик.
Глава 38
— Ты же собираешься остаться у матери? Я ж не дурак. Всё вижу, всё понимаю, — придавил проницательным взглядом меня Эдик. — Хотя… Не был бы дураком, не допустил этого развода. Может всё же вернёшься? Обещаю, что больше никогда не поставлю тебя в такое… неудобное положение.
— Эд, то, что ты будешь аккуратнее, я не сомневаюсь, — плюхнула на стол локти и опёрлась подбородком на сцепленные замком пальцы. — Но мы оба знаем, что измены не прекратятся. Педсоветы, конференции, чужие волосы на одежде, полосы от ногтей на спине. И постоянная ложь, выплёвываемая мне в глаза. Нет, Эдуард. Я никогда в жизни не соглашусь на отношения без доверия, а тебе доверять больше не смогу.
— А я не могу жить без тебя, — невесело вздохнул Эд, зарываясь обеими ладонями в волосы и оттягивая их в стороны. — Мать всё норовит перебраться ко мне. Приезжает со своей заботой без спроса. Наготовит бурду, которую жрать невозможно. Да ещё невъебенными порциями.
Где-то внутри остаточно кольнуло от его признания. Не буду скрывать, иногда тешила себя мыслями, что Эдик со временем очухается и поймёт, что любит меня без памяти, а тут лишь потребность в создание уюта, а нелюбовь. И локти кусать он не собирается. Пока я шесть лет млела и растекалась от чувств, Корольков относился ко мне как к рабочей силе в квартире. Смешно… или грустно.
— Уверена, ты очень быстро найдёшь себе новую претендентку в жёны, которая будет стирать, гладить, готовить. Родит, если ты захочешь. И не одного, — потянулась через стол и сжала его предплечье. Оказывается, мы ещё могли нормально общаться, не оскорбляя друг друга. — Только будь чистоплотнее, иначе в твоём паспорте быстро закончится место для штампов о разводе.
На последнем предложение я не сдержалась и закатила глаза к потолку. Бес толку. Приведёт беспринципную дуру типа Алисы, посадит её дома, заставит освоить готовку, а сам продолжит ходить налево. Потому что дура-Алиса не молодеет, а в университет каждый год приходит свежее мясо.
— Вряд ли она будет хоть вполовину такая как ты, — перехватил мою ладонь Эд и сжал в своей. Подержал несколько секунд и со вздохом отпустил, разворачиваясь к детям. — Ну что, Роман, маму слушаешься? Не обижаешь?
— Я помогаю ей, — гордо выпятил подбородок Ромка, вытирая салфеткой губы. — Снег чищу и с Ларкой сижу.
— И я снег чищу, — растянула в улыбке грязную моську дочка.
— Молодцы. Доедайте и пойдём на улицу, — скупо похвалил их Эдуард и склонился ко мне, переходя на шёпот: — Пообещай, что не будешь настраивать детей против меня. Знаю, что сделал тебе больно, но давай оставим обиды между нами. Не будем втягивать ребятню.
— Тут всё зависит только от тебя, Эд. Если отпустишь меня мирно, то они не узнают об инциденте. Будем придерживаться версии, что мы не сошлись характерами.
— И позволишь видеться с ними, — продолжал торговаться Корольков.
— Телефон, скайп, отпуск. С выездом у тебя проблем быть не должно. Как и с покупкой билетов. Четыре часа, и ты у нас. Мне сейчас и то придётся дольше потратить на дорогу.
— Хорошо, будет тебе доверенность, — растёр виски, прилизал волосы и поднял руку, щёлкая пальцами и подзывая официантку.
Рассчитавшись за сладкий стол, Эдик даже помог Ромке поправить шапку и застегнуть куртку. Наверное, со стороны мы выглядели как счастливая семья, а не как почти посторонние люди, торгующиеся перед финальной стадией развода.
— Нотариус в соседнем доме, — прижала к груди цветы, отыгрывая роль растроганной супруги. — Паспорт же у тебя с собой.
Эдуард то ли кивнул, то ли усмехнулся моей расторопности и поспешности. Знал бы он, что мне срочно надо валить и страны, пока токсикоз не поставил в известность о беременности всю деревню. Не дай бог до Анфисы дойдёт. Жить и ждать какого-нибудь сюрприза от родственников Руслана я не готова.
В нотариальной конторе нас промурыжили целый час. Удивляюсь, чего там так долго делать, когда «рыбы» всевозможных документов у них есть. Просто вбей данные, перепроверь, распечатай и шлёпни печать с подписью. Посмотрела на часы и про себя выругалась. Больше половины пути придётся рулить в темноте.
— Может переночуете дома, а утром поедете? Чего нестись на ночь глядя? — предложил Эд, по-детски ковыряя мыском ботинка укатанный снег.
Заманчивое предложение. Скорее всего, даже разумное, с учётом не самого большого у меня опыта вождения. Да и устала я, если честно. Поясница ныла, меж лопатками пекло, голову стискивал невидимый обруч и глаза от напряжения жгло. Да и это «дома» лизнуло теплом.
— Спасибо, но мне надо вернуться сегодня. На завтра работу никто не отменял.
Со всеми плюсами и минусами я не смогла переступить через себя. Вернуться туда, откуда бежала сломя голову? Туда, где поучила самое подлое унижение? Туда, куда Эдик, наверняка, продолжает водить девиц? Нет-нет-нет. Лучше потихоньку, с остановками, с передышками, с заездом на заправки с кафешками.
— Никак не привыкну, что ты стала такой самостоятельной, — грустно улыбнулся Корольков, открывая багажник моей пятёры и убирая туда пакеты с подарками. — Пожалуйста, не засовывай меня больше в чёрный список.
— Не буду, — пристегнула детей и захлопнула двери, отсекая их от нашего разговора. — Спасибо за доверенность. Мне очень нужна передышка и мамкино крыло, иначе я сломаюсь.
— Прости меня, Люся, — дёрнул на себя Эдуард и смял в объятиях. — Я идиот. Из-за легкомысленности и чувства вседозволенности умудрился просрать семью.
Не знаю, но почему-то в тот момент у меня возникло стойкое ощущение, что мы прощаемся. Возможно на год, на пять, на десять лет… Навсегда…
— У нас всё ещё будет хорошо, — обняла его в ответ, всхлипнув в ворот дорогого пальто. — Просто по-отдельности. Мы ещё будем встречаться на днях рождениях детей новыми семьями.
Оторвавшись друг от друга и рассмеявшись от души, мы разъехались в разные стороны. Моей выдержки хватило пересечь МКАД и свернуть в первый же отстойный карман на заправке.
Дети спали, раскидавшись по креслам, а я скулила в кулак, размазывая по лицу горсти снега. Наверное, я в первый раз по-настоящему оплакивала себя прошлую, свой брак с Эдиком, свои несбывшиеся мечты и не реализованные планы. Скорее всего, я, наконец, отпускала его и пыталась простить за предательство. Пыталась, но получилось всего лишь
