оплакать и отпустить. На прощение моё сердце пока оказалось неспособно.
Глава 39
Как обычно, до дома добрались совсем затемно. Дети, выспавшиеся по дороге, смели весь ужин и уселись перед телевизором распаковывать подарки от отца, а я отпила горячий чай с лимоном и набрала номер Анфисы, чтобы не оттягивать неприятный разговор.
— Привет, Люд, — хлопнула на заднем фоне дверь и сторонние голоса пропали из эфира. — По делу или просто так?
— Привет, Фис. Можно сказать, по делу, — собралась с мыслями, зная точно, что услышу в ответ. — Я договорилась с Эдуардом разойтись мирно. Мы отзываем требования на совместно нажитое имущество и компенсацию, а также не подаём на выплату алиментов.
— У тебя всё в порядке? — после звенящей паузы произнесла Анфиса.
— Всё замечательно, Анфис, — поспешила заверить Фиксову. — Просто поняла, что ничего не хочу от прошлого брака.
— С ума сошла? — рявкнула она так резко, что динамик противно завибрировал и подхватил эхо. — Он все эти годы эксплуатировал твой труд, унижал тебя своими изменами, подбил на продажу единственного жилья и нажился в одну морду, а ты решила поиграть в альтруистку? Чем Эдуард пригрозил тебе, что ты отказываешься от всего за несколько дней до суда? Детьми? Так они останутся у тебя.
— Ничем, Фис. Я сама встретилась сегодня с ним и предложила разойтись на таких условиях.
— Не понимаю, — простонала Анфиса и разочарованно запыхтела в трубку. — Почему?
— Я не собираюсь мстить Королькову и лишать его любимой машины. Мне есть где жить, а всё остальное пусть будет на его совести. Ему ответ не передо мной держать.
— Ты с Русланом обсудила? — резануло остриём по вскрытому сердцу. — Мне кажется, тебе не стоит принимать такое решение одной.
— Тебе кажется, Анфиса, — вцепилась в ещё тёплую кружку, придавив её к столу. Лишь бы не сорваться и не запустить посудину в стену. — Это мой муж, мой брак, мой развод и моё решение. Если ты не согласна, то вправе взять самоотвод.
— Извини, Люд, — спохватилась Фиса, поняв, что зря втянула в спор брата. — Я всего лишь переживаю за тебя и не хочу, чтобы потом ты сожалела о своей щедрости. Эдуард не оценит твой шаг.
— Мне не нужны его оценки. Пусть просто подпишет бумаги и исчезнет из поля зрения, чтобы мне ничего не мешало начать новую жизнь.
— Что ж, ты права Люда, — сдалась Фиксова, заметно сникнув. — Будешь присутствовать на суде?
— Нет, — моментально отмела возможность ещё раз увидеться с Корольковым. Я уже простилась с ним и оплакала. — Не хочу пересекаться с почти бывшими родственничками.
— Русик уже вернулся? — сменила тему Анфиса, вбив меня кувалдой в мёрзлую почву.
— Нет. Плавает, — пространно ответила, не вдаваясь в подробности. Плавает в семейном кругу, плавно качаясь на волнах супружеской любви. Скотина!
— Когда ж его морская болезнь свалит, и он подаст в отставку? — театрально вздохнула Анфиса. Я даже представила, как она в полёте взмахивает руками.
— Ладно, Фис, прощаюсь. Ларчика пора купать и укладывать спать.
— После суда выберусь, — напоследок пообещала Анфиса. — Отметим твою свободу.
Положила аппарат на столешницу, надеясь, что у Фиксовой не получится сразу выбраться, а потом мне не придётся либо врать, либо ругаться. С кем с кем, а с Анфисой не хотелось бы переходить приятельскую черту, даже несмотря на то, что она из вражеского лагеря.
Почему-то после разговора с ней снова взбаламутилось со дна в груди. Вроде приехала выпотрошенная, наревевшаяся, опустошённая. Готовая упасть на кровать и сразу отключиться до утра, а в результате проработала до петушиных песнопений, стараясь заполнением карточек выдавить упрямые мысли. Лучше бы вообще не ложилась спать, потому что два часа сна размазали меня ещё больше.
И для полного комплекта наутро срубил токсикоз, гоня в туалет, кажется, от всех запахов в доме. Обнимая фаянсового друга, я не раз пожалела и о принятом в клинике решение, и о встрече с Русланом, и о слабости своего передка, и о крепости женского здоровья, исправно выкатывающего яйцеклетки на оплодотворение.
Так сильно меня не полоскало ещё ни с кем. С Ромкой я почувствовала свою беременность лишь когда качественно округлился живот. С Ларчиком немного пострадала изжогой во втором триместре. А сейчас у меня было чувство, что я сожрала чего-то не то или не того. И это не о продуктовом содержание в холодильнике.
Ближе к обеду позвонил Димон и напросился в гости. Если позавчера я сама указала ему на дверь, наметав матерный горох в рыжую спину, то сегодня провалилась в радостную эйфорию, ожидая его. Он, как знаменитые Чип и Дейл, спешил на помощь.
Войдя в дом, Дима всё понял без слов. Отправив меня досыпать, а Ромашку выгуливать Лару, Сытников распахнул на кухне окно и занялся готовкой. Обед, ужин… Плита ломилась от кастрюлек и сковородок, когда я выползла из спальни, почувствовав себя выспавшейся.
Как-то так время и потянулось, перевернув суточный режим с ног на голову. Ночью я работала, вырубаясь с просыпающимися петухами, днём досыпала вместе с ребятнёй в тихий час, а отношения с плитой и с продуктами выяснял Димка, приходя либо после обеда, либо к ужину в зависимости от подработок.
Так прошло ещё две недели моей разводной жизни. Анфиска выбраться не смогла — после суда её свалил вирус, потом накрыли предпраздничные дела, а следом обрушилось пополнение центра желающими вырваться из брака. От Руслана и его супружницы тоже вестей не было. Никто не звонил, не писал, не стремился обвешать лапшой мои уши.
А на Новый год, вместе с звенящими бубенцами саней Деда Мороза на пороге нарисовался разряженный гость с большим мешком и с неприлично огромным букетом.
Глава 40
Мы, конечно, собирались с Димкой встретить Новый год, но увидеть на пороге хозяина зимы с синтетической, куцей бородой и с рыжими бровями я не ожидала. Почему-то, глядя на Сытникова, сжимающего в рукавице тёмно-красные розы и подпихивающего ногой синий мешок, расшитый снежинками и ёлками, в мозгу складывалась вся абсурдность ситуации. Возникло ощущение, что Димон решил сэкономить и отметить сразу и восьмое марта.
— Ё-хо-хо, — трясонул кудрявой мочалкой Дедушка, заглядывая мне за плечо и отыгрывая спектакль для выбежавших спиногрызов. — Здравствуйте, детишки.
— Пливет, дядя Дима, — потянулась к нему Лара, с лёгкостью вскрывая его конспирацию. — Ты зачем заблал костюм у Молоза?
— Я не забирал. Мне его сам дедушка дал, когда принимал на работу, — шустро сориентировался Сытников, стирая рукавом выступивший пот на лице. — Сегодня я его заместитель. Развожу подарки и раздаю их
