лице, его защиту. Представляю, как его рука касается моей щеки, а в глазах горит желание.
Это не любовь. Я даже не уверена, что он мне нравится. И я до сих пор не простила его за то, что он сыграл свою роль в том, что произошло.
Но я верю, что он сдержит своё слово.
— Да, — твёрдо отвечаю я, переводя взгляд с одной на другую. — Я уверена.
Я делаю глубокий вдох.
— Я собираюсь сказать ему «да».
ГЛАВА 11
РОУЭН
Если раньше я думал, что не смогу сосредоточиться на том, что должен был сделать, то теперь я понимаю, насколько это будет сложнее, пока я жду решения Женевьевы по моему предложению.
Позволить ей уйти из моего пентхауса было словно наказание. Я проводил её взглядом, предупредив Рори, что, если с ней что-нибудь случится, я оторву ему голову. Затем я вернулся в свой пентхаус, чтобы расхаживать по комнате и стараться не думать о том, как сильно я хочу, чтобы она осталась. Неизвестное чувство, словно чья-то рука сдавливает мне грудь, пока я не начинаю задыхаться, и желание, пронзающее меня насквозь, заставляя пылать и возбуждаться, находится в полном противоречии с тем, что я предложил ей чисто деловое соглашение о браке.
Это всего лишь временная мера. Так и должно быть. Никогда раньше я не встречал женщину, которая смогла бы удержать моё внимание дольше, чем на несколько ночей. Женевьева пленила меня, как ни одна другая, но я понимаю, что это не может длиться вечно. Брак, который я предложил, даст нам обоим то, чего мы хотим и в чём нуждаемся. Я буду рядом с ней до тех пор, пока она не поправится и не сможет расстаться со мной. А она получит необходимую поддержку, пока решает, как ей жить дальше.
И, что самое приятное, этот брак будет временным. Если бы я встретил другую женщину на приёме, вечеринке или каком-нибудь мероприятии, или если бы она была дочерью какого-нибудь босса — например, Эстела Галло, они бы ожидали, что это будет навсегда. Но от одной мысли об этом слове у меня появляется зуд, я начинаю нервничать, как будто меня загоняют в клетку.
Постоянство никогда не было для меня чем-то особенным. Принять на себя роль босса ирландской мафии в Нью-Йорке оказалось довольно сложным. Я осознавал, что в моей жизни больше никогда не будет той свободы, которая была раньше. При мысли о настоящем браке мне кажется, что я тону. Даже женитьба на Женевьеве не кажется мне выходом из этой ситуации. Потому что, конечно, как только она появится в моей жизни, я уже не буду чувствовать себя так, как сейчас.
Как будто я собираю все свои силы, чтобы не пойти за ней и не затащить её обратно в свой пентхаус, пока она не скажет мне «да» или «нет».
На следующий день, во время совещаний с отцом, я стараюсь сосредоточиться на деловых отчётах и не проверять телефон каждые несколько минут. Через пятнадцать минут после начала утренней встречи он сообщает мне, что я должен встретиться с новым потенциальным деловым партнёром за ужином сегодня вечером. Всё, что я могу сделать, это кивнуть и согласиться.
Он не может пойти на эту встречу, конечно, не может. В данный момент он не в том физическом состоянии, чтобы выпить вина и поужинать с деловым партнёром в рамках будущего сотрудничества. Я вижу по его глазам, как он расстроен из-за того, что не может поехать и вынужден переложить эти обязанности на своего сына. Но я не могу вызвать у себя сочувствие, хотя знаю, что, вероятно, должен был бы это сделать.
Я здесь, потому что так было велено. Я выполняю приказы и спрашиваю «как высоко» каждый раз, когда мой отец говорит мне прыгать. С того момента, как я ступил на трап частного самолёта, я живу по правилам, даже если иногда они кажутся мне слишком строгими.
Я осознаю свою ответственность и стараюсь следовать своему долгу, хотя порой мне кажется, что он становится всё более тяжким грузом. Поэтому я не могу не сожалеть о том, что мой отец больше не может выполнять те обязанности, для которых он призвал меня обратно.
Однако во время ужина мне трудно сосредоточиться. Человек, с которым я встречаюсь, — владелец нескольких танцевальных клубов, в которые мой отец хочет вложить деньги. Эти клубы могут стать легальным прикрытием для наших более сомнительных предприятий. Через клуб можно провозить различные товары, если владелец будет на борту: наркотики, оружие.
У меня есть опыт работы с последним, когда я занимался нашим бизнесом в Ирландии. Однако в первом у меня очень мало опыта. Но сейчас это не имеет значения. Важно только то, что я заключаю сделку с мужчиной, сидящим напротив меня за столом, нарезаю свой кровавый стейк и борюсь с желанием достать телефон и проверить, не написала ли мне Женевьева.
—...мы можем воспользоваться услугами одной из местных мотоциклетных банд и таким образом продвинуть дополнительный товар, — говорит мужчина напротив меня, и в этот момент я чувствую, как в кармане звонит телефон. Я знаю, что мне следовало бы проигнорировать это, но вместо этого я незаметно достаю телефон и смотрю на экран.
Моё сердце замирает, когда я вижу имя Женевьевы на экране.
— Прошу прощения, — быстро говорю я, вставая так резко, что едва не задеваю стол. — Мне нужно ответить на этот звонок. Я скоро вернусь.
На лице моего партнёра по ужину появляется выражение удивлённого раздражения, но он ничего не говорит. Это одно из преимуществ моей работы, думаю я, быстро отвечая на звонок и направляясь к выходу из ресторана.
— Привет, тайбсих (драгоценная), — бормочу я, выходя на улицу в тёплую летнюю ночь. — Я надеялся получить от тебя весточку.
Женевьева тихо смеётся на другом конце провода.
— Я уверена. Я подумала, что ты захочешь услышать мой ответ, когда я приму решение.
Моё сердце замирает в груди. Я чуть не прошу её подождать, потому что, если она ответит «нет», я не уверен, что хочу это слышать. Я не могу понять, как я смогу изгнать её из своих мыслей и из постоянного присутствия, если она откажет мне.
— Конечно, — мне удаётся произнести это спокойно, как будто для меня это не имеет значения. Как будто, как я и сказал ей, это просто деловой вопрос. — Я рад, что ты позвонила.
— Да, Роуэн, — говорит она.
Мне требуется некоторое время, чтобы осознать, что
