оголяя бюстье.
Мы снова пересекаемся глазами.
Этой ночью будет жарко…
Глава 33
Он не отпускает моего взгляда — будто боится, что исчезну, если моргнет.
В комнате темно, только слабый отсвет луны скользит по его лицу, выхватывая скулы, губы, линию шрама. Все остальное растворено в дыхании, в тишине, в странной прозрачной близости.
Он протягивает руку к моему лицу, гладит. Пространство между нами вдруг перестает существовать. Одно только неизбежное «да», от которого сжимаются пальцы и сердце.
Он прикасается к моим волосам — неловко, как будто заново учится чувствовать. Вск дальше — не движение, а дыхание.
Как будто мы пытаемся запомнить, что значит быть живыми: слышать биение сердца, чувствовать кожу, помнить вкус и запах воздуха между поцелуем и вдохом.
Заковывает мое лицо кольцом своих рук.
Смотрит пристально в глаза.
- Наташаааа…. Я люблю тебя, слышишь?
В этот момент пропадает прошлое, страх, вина, имена и чужие судьбы.
Остаются только двое — на грани сна и жизни, где боль отступает, уступая место тихой, выстраданной нежности.
Тишина. Накаленная, пряная. В ней есть место и нежности, и страсти. Обещающей, влекущей и пугающей неопытную девичью душу.
Такая, в которой не нужны ни оправдания, ни обещания.
Потому что все уже сказано сердцем, кожей, шепотом…
Он держит меня за запястье, как будто через кожу проверяет — реальна ли я, не сон ли это.
Сквозь тьму слышно, как за окном шепчут горы, будто зовут нас к себе — туда, где нет чужих, нет вины, только небо и ветер.
- Моей станешь, Наташа… — шепчет сипло, — не могу больше тянуть…
- Тебе нельзя... - начинаю шептать, но голос предает, ломается, когда он тянется к моим губам и жадно их пьет.
- Мне можно все, пока ты здесь, — отвечает с нетерпеливой усмешкой и стаскивает с плечь ткань. Я голая перед ним сверху. Прикрываю на автомате стыдливо грудь, он резко разводит руки. Сначала смотрит, а потом цепляет губами ее острые соски.
Я чувствую жар от его тела и его взгляда.
Его желание передается и мне. Страшно… И влечет…
Он не просто смотрит — будто ищет внутри меня ответ, зачем все это было. Зачем боль, потери, страх. И находит — без слов, в дыхании, в дрожи рук, в том, как я вдруг порываюсь и сама прижимаю его ладонь к себе, туда, где сердце.
Пусть слышит. Пусть знает, что живет.
Резкий стон. Как выжатая в пол педаль газа.
Он расстегивает пуговицы платья дальше.
Я дрожу и предвкушаю.
Поддевает трусики, стягивает.
- Ты слабый, Заур, — огибаю его мощные плечи ладонями, — может подождем.
- Ждать? Еще? — хрипло усмехается, тянет меня на себя, — хватит ждать… Швы могут разойтись… Поэтому садись сверху, малыш. Я буду осторожным…
Его последнее слово теряется в его же стонах.
Перекидываю свою ногу через его бедра.
- Приспускай штаны, — сипло шепчет, — помоги.
Когда он оголяет свою плоть, стыдливо отвожу глаза.
Заур усмехается, берет за подбородок и заставляет посмотреть.
- Между нами не будет стыда, Наташа. Ты моя. Плоть от плоти. Здесь нет места жеманству и тайнам.
Заур перенимает инициативу.
Приподнимает меня сильными руками, заставляя раскрыть бедра шире. Смотрит жадно, а я краснею, краснею…
Рукой направляет меня в себя…
Вспышка боли, резкий толчок, замерли в моменте…
Я жмурюсь, пытаясь свыкнуться с чувством резкой боли, наполненности и… чего — то еще. Тягучего и прекрасного, что еще нужно было прочувствовать…
Руки сжимаются на бедрах. Он приподнимает меня и опускат заново на себя. Снова и снова.
Это остро, больно, но приятно… Словно бы он в правильном месте.
Ритма нарастает. Я становлюсь смелее, непроизвольно откидываю волосы. Дышу остро, сбивчиво, жадно хватаясь за каждый момент. За каждый его вздох удовольствия, за каждую реакцию своего тела.
Чувство напряжения нарастает.
Он зарывается руками в мои волосы, чуть приподнимаясь. Когда меня прошибает острой волной удовольствия, по силе сравнимой с энергетикой ядерного взрыва, жадно смотрит на меня. А потом… я чувствую, как плоть внутри становится еще больше и горячее. Заур громко кричит мое имя. Снова и снова…
А потом кладет руки на мои лопатки и притягивает к себе.
Вот так и замираем…
Я стала женщиной… Я стала его…
Ночь растягивается… вязкая, как мед.
Я слышу, как тикают старые часы, как где — то внизу скрипит дверь от ветра. Все вокруг будто стало свидетелем того, что нельзя произнести.
Моя ладонь на его груди, под ней — сердце, тяжелое, но упрямо живущее.
Он открывает глаза.
- Почему не спишь? — шепчу я.
- Боюсь, что если усну, — проснусь без тебя.
Я улыбаюсь.
Он тоже улыбается — еле заметно, но так, что сердце обрывается.
За окном начинает бледнеть небо.
Смотрю, как свет ложится на его лицо.
- О чем так сосредоточенно думаешь? — спрашивает он, снова украдкой за мной подсматривая…
- Что дальше… — сейчас врать нелепо… Какие ужимки? Он лишил меня девственности пару часов назад… Все изменилось… Отчасти ведь факт в том, что получил, что хотел…
- Дальше все просто, Наташа, — снова зарывается в мои волосы, — дождусь, как зарастат мои еб… ие раны и сделаю с тобой то, что собирался в своих фантазиях. Снова и снова… А пока…
Опрокидывает на кровать и нависает сверху.
- А пока хочу тебя попробовать, малыш… Ужасно хочу, моя вкусная девочка…
Глава 34
Чувство уязвимой растерянности нарастает.
Я отдалась ему. Сама. Добровольно.
Мне нечего ему предъявить. Никаких претензий.
Он взял то, на что посчитал, имеет право. И я согласилась.
Так почему внутри сейчас такой раздрай.
Заур спит. Бабушка тоже прилегла. С утра давление — на улице сильный ветер и дождь. Погода переменилась и сразу отразилась на ее состоянии. Она заходила к Зауру. Они о чем — то поговорили, а потом она удалилась и больше не выходила.
Я сняла свежий бульон с плиты и перелила в пиалу. Надо подниматься к нему и смотреть в глаза… Что — то говорить…
Состояние аффекта после пережитого отпустило. Произошел откат. Что теперь будет? Где Арювзат? Почему она не приезжает его навестить?
Мысли об этом заставляют меня дрожать. Обидно до спирающей боли в груди. И между ног тоже жжет.
Его наглые умелые прикосновения. Язык, который заставил сойти с ума, ласки, заставляющие парить… В моменте я забыла и о гордости, и об обстоятельствах… Вот он, женский удел. Потому и говорят, что нельзя
