мой вид голый сзади его снова триггернул.
Заур моментально становится напряженным, горячим, темным.
- Стой… - приказ в спину разлетается по комнате и рикошетит иголками по моей коже.
Я вхожу во вкус этих игр.
Мне не только страшно уже. Мне хочется.
Замираю. Он садится на край кровати, слегка расставляет ноги, нагло голый.
Подойди к комоду, — снова приказ. Теперь уже мурашки нервно бегут по коже. Нервно и в предвкушении.
Молниеносно оказывается рядом. И не скажешь ведь, что всего ничего назад был ранен.
Гладит по спине. Рычит, трогая меня везде.
- Помнишь, говорил тебе, что будешь нагинаться тогда и как я захочу? Видишь, Наташа, прав был… — шлепает меня по попе.
Потом сам же опускается и целует это место.
Я смотрю на него через плечо.
Ничего не говорю. Сама только призывно выставляю зад и расставляю ноги.
Он считывает… Снова рычит.
Душ откладывается.
Потом мы идем туда вместе. Позже… Чтобы тоже заняться не только мытьем…
Через какое — то время к удивлению ловлю циферблат на часах.
Сколько часов мы так провели? Между мирами, между друг другом…
Уже утро… Утро следующего дня…
То есть больше суток вместе?!
Я невольно думаю о реальности… О том, что за пределами этой комнаты.
- Что… теперь? — спрашиваю сипло…
Заур улыбается.
- Теперь пойдешь к себе, немного отдохнешь, а потом переоденешься. Там тебя платье уже будет ждать. Бабушка должна была обо всем договориться, пока я тут тебя укрощал.
- Укрощал?!
Ржет.
- Ну а как это еще назвать, строптивая моя женщина…
- Зачем платье? Голой мне тоже нравится…
Он улыбается.
- Мне тем более, малыш. Но мулла скоро приедет. Никях заключить…
- В смысле? Сегодня?!
- В смысле сегодня. Ты же строптивая гордая девица, Наташа. К тебе же без санкции не подкатишь… Так что нужно мне официально закрепить за собой статус твоего хозяина, — когда видит мое выражение лица, ржет, — блин, как я кайфую от того, что теперь смогу вечно тебя бесить… Буду все время тыкать тебе, что ты моя собственность… Порабощенная жена. Кавказская пленница…
- А ты? — поворачиваюсь к нему. Провожу по прессу, опускаю руку на пластырь, который полчаса назад сама поменяла, — ты мой?
Заур улыбается и гладит бедро.
- Конечно… Сама бы догадалась раньше, если бы не была такой упертой ослицей… Всегда был твоим… С первого своего несносного взгляда в горах в коридоре должна была понять, что я вляпался…
- Но ты… не собирался жениться, Заур. Ты презирал меня…
Он тяжело вздыхает.
- Много эмоций было. Разных. И бесился за слабость, и с ума сходил от невзаимности, и боялся, что потеряю тебя… А потом начал уважать. Ты достойная девушка, Наташа. Одна из самых достойных. В тебе столько широкой души, столько искренности, честности, правды… Вот знаешь, Кавказ ведь не зря столько лет в России держится, бок о бок. Вроде и народы разные, и веры, и культуры, а вместе. А потому что вот это вот искреннее русское благородство не может не восхищать. Потому что сила в нем и правда. Я горд, что ты такая.
Прячу глаза, которые снова на мокром месте.
Надо хотя бы минутку выкроить, чтобы все обдумать. Никак иначе!
Когда уже натягиваю на себя одежду и направляюсь к выходу, вся в раздумьях, он вдруг окликает.
- Наташа… Еще приготовься морально к тому, что я вызвал матерей. И мою, и твою… Думаю, настало время кое — что прояснить.
Он произносит это — и внутри все резко в хаос приходит. Не знаю, как реагировать…
Нервно сглатываю.
- О чем нам говорить? Твоя мать меня не принимает, а моя…
- Вопрос не в том, что они принимают или нет. Вопрос в том, что им придется считаться с тем, что приняли мы. Приняли и определили своими императивами…
Эпилог
Выхожу из ванной, вытирая лицо.
Токсикоз жуткий.
Все вокруг говорят, что так всегда бывает, когда мальчиком беременна.
Вот — вот отпустит.
Скорее бы. Уже четвертый месяц, а все еще каждое утро полощет, как в стиральной машинке.
Сегодня должны приехать дизайнеры — меняем интерьер одной из комнат под детскую. Пока только ткани посмотрим, текстуры.
Я поэтому здесь, а не на работе.
Заур меня теперь от себя не отпускает. Все время вместе.
На носу защита, но я уже точно знаю, что все будет хорошо — дипломную я написала по практике. Руковожу в его компании пиар — отделом. Он рад, что я все время под его присмотром. И даже почти не бесим друг друга на работе, чего не скажешь дома — любит он меня почихвостить словами по приколу, а я его. Только у нас это в шутку.
Мы реально душа в душу. И даже мои гормональные взрывы никак не сказываются. Он стоически терпит и соленые огурцы со сливками, и слезы из — за того, что он смотрит кино, а там героиня, которая мне кажется красивее меня. Ну, и еще там по мелочи. Совсем сущей, девичьей. Например, что на телефон поставил уродскую мою фотку…
- Наташа, там к тебе пришли, — на второй этаж заходит помощница по дому. Прекрасная женщина, которая уже второй месяц страхует меня с завтраками и ужинами, потому что я все — таки в кулинарных вопросах сильно уступаю Зауру, но показывать это не хочу… Хотя он и так догадывается и только усмехается, говоря, что я даю ему главное — вкусный десерт, при этом тиская за попу.
Я быстро бегу вниз, ожидая увидеть помощников по дизайну, как вдруг… застываю…
Мама Заура. Хадиджа…
За эти месяцы мы с ней имели короткий разговор. В день, когда заключали никях. Она и правда приехала, вместе с моей мамой. Поздравила сухо, не глядя в глаза — и была такова.
Мама показала себя более приветливой. Обнимала, улыбалась, много говорила и в целом делала вид, что все хорошо, но…
Как ни странно, но именно в поведении Хадиджи я увидела больше естественности.
Мы не сможем больше быть близки с родной матерью, потому что позиции по жизни у нас, как ни крути, разные. Заур не сможет ее уважать, хоть я и знаю, что он оставил за ней московскую квартиру. Так бывает. Никто не будет мешать ей общаться с внуком, но близости материнско — дочерней не будет у нас, конечно…
А вот Хадиджа… Она его мать. Она рядом, она… Я знаю ее
