не считываю ее. Не понимаю, чего она хочет. Точнее понимаю, но как будто не до конца. В общении с ней всегда присутствует какая-то слепая зона. Какое-то двойное дно, которое путает мысли и сбивает с толку.
Кайман пристраивается рядом и, уронив морду на лапы, буравит меня спокойным немигающим взглядом. Глупо, конечно, но в такие моменты мне чудится, будто он разделяет мои эмоции. Понимает, что творится у меня в голове.
Наклонившись, скребу ногтями гладкую короткую шерсть и, выпустив который по счету вздох, усилием воли заставляю себя подняться. Иду в ванную. Принимаю душ и чищу зубы. Ставлю будильник на восемь утра и, игнорируя зудящую потребность схватиться за телефон и снова ей что-нибудь написать, расстилаю постель.
Ложусь. Закрываю глаза. И, сжав челюсти, заставляю себя нормализовать дыхание.
Вдох-выдох. Вдох-выдох, Кир. Ни одна женщина в мире не стоит недосыпа и сниженной продуктивности на работе.
Звонок в дверь — резкий, пронзительный, короткий — раздается как раз тогда, когда мне почти удается провалиться в дремоту.
Разлепляю веки. Скидываю с себя одеяло. Шлепаю в прихожую и, забыв глянуть в дверной глазок, рывком распахиваю дверь.
Влада стоит на пороге и, не мигая, смотрит на меня. Молчаливая. Серьезная. Без макияжа и привычного лоска. Одета просто: кеды, незатейливая джинсовая юбка, футболка оверсайз. Волосы собраны в небрежный хвост на затылке. Из украшений — только крупные серьги-кольца. С плеча сиротливо свисает маленький тканевый рюкзак.
Она явно не стремилась произвести впечатление, но, несмотря на это, ее красота — природная, неповторимая — жалит как оса. В меня попадает ровным счетом все, что я вижу: внешность, фигура, манеры. Даже наклон головы!
Попадает и в клочья раздирает сердце.
— Что слу… — начинаю я.
Но она не дает мне закончить вопрос.
Порывисто шагает вперед и накрывает рот узкой ладошкой.
— Тише. Ничего не говори, — выдыхает глухим шепотом. — Я пришла сюда не за разговорами.
Я смыкаю губы и, не произнося ни звука, гляжу на нее сверху вниз. Тону в малахитовой зелени ее широко распахнутых глаз.
От Влады терпко пахнет восточными пряностями и… решимостью. Она стоит очень близко, недвусмысленно вжимаясь в меня грудью, и мой организм остро реагирует на ее присутствие.
Пах наливается свинцовой тяжестью.
В голове начинает пьяно шуметь.
Я едва понимаю, что происходит, но при этом не хочу ее спугнуть. Слишком долго я ждал этого момента. Слишком страстно хотел.
Осторожно, стараясь избегать резких движений, опускаю ладонь ей на поясницу и наблюдаю за реакцией. Темные ресницы вздрагивают. Рука, все еще накрывающая мой рот, ослабляет хватку.
Я мягко касаюсь губами внутренней стороны ее ладони и, словно кот, трусь об нее щекой. Влада не отрывает от меня глаз. Смотрит загипнотизировано и пристально. Будто ждет, что случится дальше.
Подключаю к ласкам вторую руку. Мягко обвожу линию ее челюсти, заправляю за ухо выбившуюся прядь волос, большим пальцем поглаживаю ямочку под ухом…
Ее рот слегка приоткрывается. Из него вылетает тихий шелестящий выдох.
Еще один короткий чмок в подушечки ее ладони — и она медленно убирает руку от моего лица. Дышит порывисто и шумно. Учащенный стук ее сердца вибрацией отдается в моих ребрах.
Фокусирую взгляд на ярко очерченном контуре ее губ. На них нет ни капли помады, но они все равно кажутся припухшими и чересчур алыми. Будто по дороге сюда она многократно их кусала.
Напряжение между нами можно сравнить с электричеством. Его не видно, но оно жжением оседает на коже. Спазмами сдавливает грудь. Искрами скользит по нервам.
Я знаю, если мы с Владой продвинемся дальше, то пути назад не будет. И шанса на спасение тоже уже не будет. Я увязну в ней окончательно. Погибну без права на воскрешение.
Но как можно устоять на краю, если бездна так манит? Если обещает ни с чем не сравнимое наслаждение и божественный экстаз?..
Издаю глухой животный рык и, окончательно разрывая путы самоконтроля, набрасываюсь на девчонку. Припечатываю к стене. Жадно присасываюсь к губам, слизывая с них непроизвольно сорвавшийся стон.
Проталкиваюсь языком дальше, в самую глубину ее податливого влажного рта. Руками сминаю упругие ягодицы. Властно задираю юбку, добираясь до тонкой ткани белья. Оттягиваю его в сторону и наконец касаюсь мягких чувствительных складочек.
Бля-я-ядь… Какая же он нежная! Будто бутон едва распустившейся розы…
Влада царапает мою спину. Вонзается длинными острыми ногтями в поверхность плеч. Но я почти не замечаю ее возни. Все ощущения сконцентрированы внизу, а в голове стелется густой багровый туман…
Толкаюсь в нее бедрами, еще сильнее вдавливая в стену, и медленно погружаю во влажное тепло средний палец.
Влада вздрагивает. Замирает. Натягивается струной. А затем отрывается от моих губы и сипло шепчет:
— У меня еще не было, Кир… Ни разу…
Я прикрываю веки, едва сдерживаясь, чтобы не застонать от удовольствия.
Я догадывался. Подозревал, что Влада невинна. Но теперь, когда она самолично подтвердила этот факт, по венам разливается жидкое ликование.
Моя. Только моя. И ничья больше!
Снова целую ее губы. Пылко, чувственно. Стараясь вложить в поцелуй всю обуревающую меня нежность.
— Я буду осторожен, слышишь? — произношу в перерывах между поцелуями. — Тебе понравится.
Влада что-то мычит мне в рот, и я расцениваю это как согласие.
Подхватываю ее под бедра и, не переставая ласкать губы и шею, на руках несу через всю квартиру. Сворачиваю в спальню. Бережно опускаю девушку на кровать.
Он лежит передо мной. Взволнованная и готовая одновременно. Зверь внутри требует взять ее быстро, напористо, без промедлений и прелюдий, но голос разума напоминает, что это ее первый раз.
Нужно, чтобы он запомнился ей не только болью.
Неторопливо выдыхаю через ноздри и принимаюсь снимать с девушки одежду. Сначала кеды и юбка. Потом футболка и бюстгалтер. Ну и наконец — тонкое кружево трусов.
Оставшись без единого клочка ткани на теле, Влада прикусывает нижнюю губу и интуитивно пытается прикрыться. Но я обхватываю ее запястья и уверенно развожу их по сторонам.
