спустил штаны до голеней.
Внешняя часть левого колена полностью стала темно-фиолетовой и выглядела опухшей.
— Господи, — перепугался Шейн. Он осторожно провел кончиками пальцами по синяку. — Может, тебе стоило сегодня сходить к врачу.
— Я был у врача команды вчера вечером. Это просто синяк. У тебя что, никогда не было синяков?
— Я принесу лед.
Илья издал невнятный звук, который Шейн интерпретировал как «Лед будет очень кстати, но я ни за что в этом не признаюсь».
Он ушел и вернулся с пакетом льда, парой таблеток ибупрофена и стаканом воды. Он аккуратно приложил лед к колену Ильи, а тот принял таблетки.
— Спасибо, мой газонокосилка (последнее слово по-русски — прим. пер.).
Илья любил играть в такую игру. Иногда он использовал случайные русские слова в качестве ласковых обращений, проверяя тем самым знания Шейна. Тот на мгновение задумался, пытаясь вспомнить значение слова, но в итоге сдался.
— Понятия не имею, как это переводится.
— Это, э-э... ну для стрижки травы.
— Газонокосилка?
— Да.
— Додумался, блин.
Шейн наклонился, собираясь поцеловать Илью, но почувствовал, как что-то впилось в бедро. Он тут же вспомнил о пластиковых перстнях в форме сердечек. Дети настояли, чтобы они с Ильей оставили перстни себе. Шейн достал их из кармана и положил на кофейный столик. Он уже собирался вернуться на кухню, когда Илья тихо произнес:
— Детям было все равно.
— Ты о чем?
— О нас. Они знали, и их это не волновало.
— Да. Это было неожиданно.
Шейн понятия не имел, с чего Руби и Джейд были так уверены, что они с Ильей — пара. Он не сомневался, что родители ничего не говорили девочкам, давать такую информацию маленьким детям было бы довольно рискованно, — но те знали, принимали это и искренне радовались.
— Может быть, большинство людей даже не обратили бы внимания, — продолжил Илья. — Если бы узнали.
— Думаю, большинство людей обратили бы слишком много своего гребаного внимания, — пренебрежительно ответил Шейн.
Илья на мгновение замер, затем принялся агрессивно поправлять лед на коленке. Шейн почувствовал, что сказал что-то не то. Но что еще он мог сказать? Он реально не верил, что найдется много людей, которые примут их как пару. Им с Ильей оставалось только придерживаться плана — продолжать скрывать отношения, пока оба не завершат карьеры. Или, по крайней мере, один из них не завершит, но Шейн надеялся, что они уйдут из профессионального хоккея вместе. Перспектива играть в Лиге без Ильи казалась странной и непривлекательной.
Он осторожно положил ладонь Илье на плечо.
— Ты чего?
Илья скрестил руки на груди и что-то пробормотал по-русски.
— Что?
— Думаю, ты слишком много переживаешь.
— О чем? О нас?
— Нет. Обо всех остальных. Об их мнениях.
— Разве это не беспокоит нас обоих?
Илья не ответил, Шейн почувствовал, что упустил нечто важное.
— Мы можем поговорить об этом, если ты...
— Нет, — буркнул Илья. — Не о чем тут разговаривать.
— Ладно.
Уже не впервые Илья казался расстроенным из-за чего-то, но упорно отказывался рассказывать о причине. Порой Шейн беспокоился, что он слишком о многом умалчивал.
Илья вздохнул.
— Прости. Я устал. Забудь, что я сказал.
Шейн провел большим пальцем по его щеке.
— Я люблю тебя.
Губы Ильи изогнулись в улыбке.
— Это хорошо. Потому что мы теперь женаты.
Так и не додумавшись, чем было вызвано его состояние, Шейн взял пульт с кофейного столика и протянул ему.
— Мы можем поесть на диване. Поищи какой-нибудь фильм или еще что-то.
Сам он приступил к приготовлению салата под звуки помпезной музыки и громких взрывов, доносившихся из гостиной. Илья любил боевики. Лазанье еще предстояло запекаться некоторое время после того, как Шейн закончил салат, поэтому он присоединился к своему парню на диване, позволив ему закинуть ноги к себе на колени.
— Что за фильм?
— Не знаю. Но в нем играет Роуз.
Шейн прищурился, глядя на экран телевизора, и пожалел, что не надел очки.
— А, да. Я его видел. Довольно отстойный.
— Но Роуз выглядит прекрасно.
— Она всегда прекрасно выглядит.
Некоторое время они смотрели на экран в тишине, а Шейн рассеянно поглаживал ноги Ильи.
— Ты мог бы иметь все это, — поддел его Илья, когда на экране появилась Роуз в особенно сексуальном вечернем платье.
Шейн прижался к нему плотнее. С тех самых пор, как они проснулись утром, у него в голове крутился один вопрос. Он не хотел портить этот душевный момент, но больше не мог сдерживаться.
— Илья?
Илья, должно быть, расслышал нотки тревоги в голосе Шейна, потому что сразу напрягся всем телом.
— Да?
— С тобой... все в порядке?
— Да. Это просто синяк.
— Нет, я имею в виду... — Шейн прикусил нижнюю губу, не зная, как продолжить.
— Шейн?
Шейн решил сказать, как было.
— Мне кажется, что… возможно, с тобой не все в порядке. Иногда.
Илья убрал руку и повернулся к нему.
— Выражайся яснее.
Шейн сел и посмотрел на него.
— Ты многое пережил, я знаю, что наши... отношения... нелегко даются. И я просто подумал, может, тебе нужно помочь как-то с этим справиться. — Он собрался с духом. — Я имею в виду профессиональную помощь.
Илья прищурился.
— Почему ты это говоришь?
Шейн положил ладонь ему на плечо, а Илья вздрогнул от его прикосновения. Черт, Шейн все испортил. Он попробовал еще раз.
— Я никогда особо не задумывался о… ну, о ментальном здоровье, пока мы не занялись благотворительностью. Но иногда ты кажешься... грустным. Или… не знаю, замкнутым.
— Замкнутым?
— Замкнутым — это… как еще сказать, м-м… тихим.
— Все иногда бывают тихими. — Илья снова повернулся к телевизору. — Тебе тоже стоит попробовать.
Шейн раздраженно вздохнул.
— Ладно. Нам не обязательно об этом говорить. Просто знай, что, если все-таки захочешь, или, может быть, решишь обратиться к кому-нибудь по этому поводу, я тебя поддержу. А если не захочешь, тоже поддержу. Но временами я беспокоюсь.
Илья долго ничего не отвечал. Шейн наблюдал, как играли желваки на его челюсти. Его губы были сжаты в тонкую линию.
— Тебе не стоит беспокоиться, — наконец произнес Илья, не отрывая взгляд от телевизора. — Со мной все хорошо.
Шейн взял его за руку и слегка сжал
