Давление, которое Аля ощутила через мгновение, было недолгим. И боль, пронзившая низ живота, тоже быстро прошла, хотя Артём, кажется, больше был не в силах сдерживаться, почти сразу начав двигаться быстро и резко. Он стонал и закатывал глаза, и не нужно было даже спрашивать, нравится ли ему всё происходящее — ответ был написан на лице.
Але тоже нравилось. Хотя она быстро перестала смотреть на Артёма, вновь погрузившись в собственное наслаждение, зажмурилась и обняла его за плечи, подстраиваясь под его движения. В этот раз поймать такую же волну не удалось — хотя было приятно, но не настолько. А вот Артём точно всё поймал — хрипел и трясся долго, целуя Алю, пока она, счастливо улыбаясь, поглаживала его по спине.
80
Артём
Когда после всего случившегося Артём сжимал улыбающуюся Алю в объятиях, целовал в губы, щёки, лоб, вновь ласкал разнеженное тело — чувствовал себя до одури счастливым. Да, именно так — до одури, потому что никак иначе его состояние, близкое к эйфории, не характеризовалось.
Он никогда в жизни не был в таком восторге. Артёму чудилось, что он не человек, а музыкальный инструмент — и из него сейчас в окружающий мир польётся прекрасная музыка.
Кстати, а почему бы и нет?..
— Ты лежи, — выпалил он, в последний раз поцеловав сладкую Алю в губы. — А я сыграю. Будешь слушать?
— Ничего не поняла, — призналась Аля, но смотрела на него с такой нежностью, что Артём не сомневался: она поддержала бы его сейчас, даже если бы он решил спалить съёмную квартиру. Конечно, ничего подобного он делать не собирался, просто чувствовал, что Аля согласилась бы на что угодно.
Вскочил с кровати, подошёл к гардеробу, где томилась его родная скрипка, которую он не мог не забрать с собой из Москвы. Хотя отец, когда Артём упаковывал свой музыкальный инструмент, весьма красноречиво закатил глаза — мол, зачем тебе в другом городе скрипка, ты же не в оркестре едешь играть. Но что он понимает? У Родина-старшего ни слуха, ни голоса не имелось.
Артём достал из шкафа скрипку, обернулся — и улыбнулся, заметив, что Аля садится на постели.
— Ты будешь играть? — протянула она удивлённо. — Может, оденешься?
— Я тебя смущаю? — хмыкнул Артём, повиляв бёдрами, и Аля хихикнула.
— Ну… теперь уже нет.
— Вот и ладно.
И Артём, вскинув смычок и встав поудобнее, начал играть.
В начале он ещё смотрел на Алю — и видел, что она тоже смотрит, но не туда, куда надо, а гораздо ниже, периодически облизывая губы. Правда, потом она всё-таки отвлеклась от созерцания его чресел и, распластавшись по кровати попой кверху — не голой, а закутанной в одеяло, — закрыла глаза и погрузилась в музыку. Как и Артём. Тем более, что для исполнения он выбрал мелодию из Щелкунчика — ту, что помнил лучше всего и любил больше всего.
И пока играл, получая от этого удовольствие не меньшее, чем чуть ранее от обладания телом Али — просто оно было иным, — подумал: да как он куда-то уедет из этого города, но главное — от этой замечательной девушки, рядом с которой чувствует себя счастливым, важным и нужным? Ерунда всё это, и отец может угрожать сколько угодно лишением денег — не в них счастье, да и становиться самостоятельным действительно нужно.
Так что со следующей недели следует начать искать внештатную работу.
81
Аля
Артём играл мастерски — но Аля, умаявшись за день, тем более, она недавно пережила настоящий взрыв эмоций, чуть не уснула. Хорошо, что этого всё же не случилось, и когда скрипка замолчала, у девушки хватило сил открыть глаза и от всей души похвалить Артёма за искреннюю игру.
Потом они ещё почти целый час просто валялись в кровати и болтали, накрывшись одеялом и прижавшись друг к другу. Аля даже хотела спровоцировать Артёма на второй раз, но тот отказался наотрез, заявив, что у неё всё должно зажить — хотя крови почти не было, и Аля чувствовала себя вполне способной на дополнительные подвиги.
— Не надо, — повторил Артём с мягкой улыбкой и поцеловал девушку. — На сегодня тебе достаточно, правда. Пусть пройдёт несколько дней.
— Несколько дней?! — ужаснулась Аля. — А… завтра?..
— А завтра мы с тобой соберёмся и поедем в гости к твоей маме и Рае, — подмигнул ей Артём. — Шучу, не смотри в таком шоке. Я тебя просто до дома провожу, но если ты меня познакомишь и с мамой — буду рад.
— А ты… хочешь познакомиться?
— Конечно, почему нет? Да и она пусть на меня посмотрит, заодно и нервничать за тебя меньше начнёт. А то сейчас, наверное, с ума сходит. Напиши ей, кстати, что всё нормально, никто тебя не съел.
— Ой! — Аля чуть не свалилась с кровати, кое-что вспомнив. — Тём, а ты… это… предохранялся?
— Это — да, — передразнил её Артём. — А ты даже не заметила? Не волнуйся.
— Ну конечно, ты же опытный мужчина! — вздохнула Аля, ощутив, как сердце чуть кольнуло ревностью. Глупо, конечно, но тем не менее ей было слегка обидно, что она у Артёма не первая.
— Ого, ты ревнуешь! — тут же восхитился парень и вновь привлёк Алю к себе, целуя где-то за ухом. — Знаешь, что… У тебя наверняка есть шоколад или конфеты, которые тебе нравятся сильнее, чем остальные, для тебя они особенные. Есть же такие?
— Есть, конечно. Ты к чему?
— К тому, что другие шоколадки — они просто существуют, но не особенные. Съесть можно, но без восторга и особой радости. А когда ты ешь шоколадку, которую любишь — это совсем другое, это счастье и эйфория. И сравнить невозможно. Поняла?
Аля, улыбаясь, кивнула.
— Значит, я для тебя — особенная?..
— Конечно, — ответил Артём очень тёплым и искренним голосом. — Самая-самая лучшая и неповторимая. И самая вкусная.
— Тём!
— Что?
— Вот только давай без этого!
— Без чего?
— Без… этого! — с намёком протянула Аля и охнула, когда Артём, расхохотавшись, перекатился на спину, почти посадив девушку на себя. Не заходил, конечно — но она отлично чувствовала всё, что некоторое время назад было в ней.
— Нет уж, без этого никак не обойдёмся, — фыркнул парень. — И, Аль. То, что взаимно и доставляет радость и удовольствие, не может быть ни стыдным, ни пошлым. Не стесняйся. Хотя… мне нравится, когда ты стесняешься…
— А я вот ни разу не видела, чтобы ты стеснялся. Даже сейчас — играл на скрипке голышом и хоть бы хны!
— Учись, — покровительственно кивнул Артём и похлопал Алю по ягодицам.
82
Артём
На самом деле у Артёма не было практики по засыпанию вместе с кем-то рядом — ну, если не считать маму в далёком детстве. А вот с девушками он ещё на ночь не оставался, чтобы речь шла не о сексе и быстром «разбежались», а о полноценном сне. Но ему вдруг понравилось, и в какой-то момент даже возбуждение отступило, сменившись полнейшей расслабленностью и умиротворением.
Он будто долго-долго куда-то шёл — и наконец пришёл.
А вот следующий день получился немного суматошным. С утра, осознав, что болезнь отступила окончательно и бесповоротно, Артём даже осилил встать раньше Али, которая тихонько сопела на боку, обняв подушку, и её белое обнажённое плечо выглядело столь трогательно, что он не удержался и коснулся его губами. А потом решил приготовить завтрак. Пирожные, оставшиеся от вчерашнего ужина — это, разумеется, замечательно, но одними сладостями сыт не будешь.
Кашу варить Артём не умел, яичницы у него тоже обычно не получались — желтки всегда затвердевали, а низ прижаривался. Поэтому Артём решил, что сделает омлет с сыром, и к собственному удивлению он даже неплохо вышел. Правда, чтобы Аля оценила кулинарные таланты Артёма, её всё-таки пришлось будить, но при помощи поцелуев это оказалось легко.
А после завтрака они на самом деле отправились в гости к Алиным родственникам — да, проводами до подъезда дело не ограничилось, и обедал Артём уже в компании Раи и Натальи Николаевны. Сестра Али забрасывала его вопросами про всё подряд, начиная от того, какой он увлекается музыкой, заканчивая его впечатлениями от переезда в другой город. Хотя последними интересовалась больше Наталья Николаевна.
