восхищенные взгляды окружающих:
«Кто эта ослепительная, блистательная пара?»
Настоящим испытанием дружбы и стиля стала вечеринка в частном отеле «Particulier» в Марэ, куда Софи достала приглашения. Тема — «Бал маскарад Венеции, но без пафоса». Ольга надела простое чёрное платье-футляр, с маской из черных страусовых перьев, которая закрывала только глаза, делая её взгляд невероятно загадочным. Саша явился в бархатном смокинге цвета бургунди с черной шелковой маской-домино. Софи же предстала в костюме Арлекина из серебряного ламе, но настолько безупречно скроенном, что она выглядела, как высшая степень элегантности, а не карнавальный костюм. Вечеринка была шедевром безумия и вкуса. В бассейне во внутреннем дворике плавали живые лебеди (натурально, под присмотром орнитолога), бармены в костюмах комедии дель арте готовили коктейли с шафраном и сухим льдом, в бальном зале оркестр играл танго, которое постепенно перетекало в хаус. Друзья стали центром притяжения. Ольга и Саша танцевали танго так страстно, что вокруг них образовался круг, Софи стояла рядом, отбивала ритм каблуком, ловила восхищенные взгляды брошенную на ее русскую подругу и ее юного кавалера. Позже, на террасе под звёздами, они нашли уединённый диванчик, к ним подсел очаровательный итальянский граф пятидесяти лет, друг Софи. Разговор зашёл о русской литературе, Саша, к всеобщему изумлению, начал цитировать наизусть Блока по-русски, потом переводить на французский, пытаясь передать ритм. Итальянец был покорён. Софи сидела, положив ногу на ногу, с бокалом в руке, её взгляд, переходящий с Ольги на Сашу, говорил яснее слов:
«Видишь? Он не просто красив. Он умён. Он твой. И он великолепен».
Атмосфера «тусовок» была магической. Не было давления «быть на уровне», не было подковерных игр. Была просто радость от музыки, от красивых людей, от легкости бытия. В центре праздника — их нерушимый треугольник: Ольга, сияющая от счастья и любви; Саша, смотрящий на неё, как на единственное сокровище в блестящем зале; Софи — их ангел-хранитель, проводник, самый искренний болельщик.
Глава 34
Последний вечер в Париже должен был быть громким и ярким, но, по воле случая, а может по зрелому желанию сердец влюбленных, вечер стал тихим и камерным. Софи пригласила Ольгу и Александра на ужин, где должны были присутствовать ее родители Валерия и Жан-Франсуа Рево.
Саша немного нервничал, ведь это были не просто родители лучшей подруги любимой девушки. Это были Валерия и Жан-Франсуа, чья история любви стала легендой, книгой, о которой он много слышал от Ольги.
— Сань, не бойся, просто будь собой, — девушка успокоила возлюбленного.
Дверь открыла мадам Рево, даже спустя годы она была женщиной от которой невозможно оторвать глаза. Не красоткой в классическом понимании, а невероятной силой духа читавшейся в прямой осанке, в спокойном, оценивающем взгляде, в лёгких морщинках у глаз которые казались не следами лет, а картой пережитых бурь. Женщина нежно обняла Ольгу:
— Ma petite Olga, как ты похорошела, Парижский воздух тебе идёт. Или что-то ещё?..
Жан-Франсуа появился из глубины квартиры, высокий, седой, с лицом благородного сокола и руками которые, казалось, до сих пор помнят, как держать не только перо, но и что-то более весомое, его рукопожатие было твердым, взгляд проницательным, но без неприязни:
— Monsieur Titov, Софи много о вас рассказывала. Добро пожаловать в нашу скромную обитель.
Обитель, разумеется, не была скромной, полная изящных свидетельств бурной, богатой жизни семейной пары: африканские маски на стенах рядом с полотнами современных мастеров, старинное оружие в стеклянных витринах, первые издания книг. Атмосфера была по-настоящему домашней, тёплой от запаха готовящегося соуса и треска поленьев в камине. Ужин проходил в столовой за длинным деревянным столом. Валерия лично составила меню — не изыски высокой кухни, а семейные, любимые блюда: луковый суп под хрустящей сырной корочкой, boeuf bourguignon, томленный в красном вине до состояния нежности и знаменитый яблочный торт Софи. Вино лилось рекой — крепкое, выдержанное из погребов Жан-Франсуа.
Разговор сначала был лёгким: о Париже, искусстве, о новых выставках, постепенно, под влиянием вина и уютной атмосферы, он углубился. Жан-Франсуа, к удивлению Александра, заговорил о России, о бизнесе, о том, как меняется мир. Месье задавал точные, умные вопросы, не похожие на допрос, но показывающие глубокий интерес. Саша, отбросил робость, отвечал честно, иногда, признавался в незнании, но всегда с уважением и собственным, уже сформировавшимся мнением.
Валерия обратилась к Ольге, разговор подруг происходил тихо, почти шёпотом у камина, куда дамы отошли с бокалами коньяка:
— Дорогая, Алекс смотрит на тебя так, как на меня смотрел Жан-Франсуа, когда мы только начинали встречаться. Без тени сомнения, с полной готовностью принять войну и мир. Цени его любовь, chérie — это редкий дар.
— Я боюсь, — призналась Ольга вполголоса, впервые озвучивая свои страхи кому-то, кроме Софи.
— Боишься, потому что настоящее, — мудро ответила Валерия, — суета не пугает. Пугает тишина, в которой слышно биение собственного сердца. И его сердца тоже.
Тем временем Софи и Александр увлеклись оживлённой дискуссией с Жаном-Франсуа о современной архитектуре. Софи подлила отцу вина, подмигнула мажору, который держался с достоинством, но без чванства, вызывая у аристократа еще большее одобрение.
Под конец вечера, когда на столе осталась лишь сырная тарелка и крошки торта, Жан-Франсуа поднял бокал:
— Я хочу выпить за молодых, — взгляд мужчины обвел влюбленных, — за то, чтобы ваша история, в отличие от нашей, началась не с измены, а с верности, чтобы в ней было больше таких тихих, светлых вечеров и меньше бурь.
Друзья чокнулись, в глазах Валерии блестели слезы счастья за дочь близкой подруги, перед уходом влюбленных женщина по-матерински обняла Александра:
— Береги её, mon garçon, Ольга стоит целого мира.
Жан-Франсуа пожал руку мажору, как передачу личного доверия:
— Алекс, когда вы в следующий раз будете в Париже, обязательно приходите к нам в гости, считайте наш дом своим.
Софи обняла Ольгу и Сашу:
— Мои дорогие, вы прошли проверку. Папа ненавидит почти всех моих друзей, а вас — почти полюбил — это высшая награда.
В машине по дороге в отель Ольга молча смотрела в окно:
— Любимая, о чем ты думаешь?
— О семье, — прошептала девушка, — у меня есть моя безумная, бандитская семья и тихое, мудрое, крепкое пристанище во Франции.
Саня не стал говорить ничего пафосного, малыш поцеловал любимую в висок. Тихий вечер наполненный подлинным теплом стал идеальным эпилогом к парижской сказке влюбленных. Вечер показал, что их любовь может вписаться не только в мир ночных клубов и роскошных отелей, но и в тихую гавань семейного очага. Вечер обещал, что после возвращении домой Ольгу и Александра ждёт не
