class="p1">— Не устала? — в который раз спрашивает он.
— Нет! Я же в удобных разношенных кроссовках. Куда мы идем?
— Скоро увидишь.
— Слушай, что такого ты собираешься мне показать? Не понимаю к чему все это? Ты хотел поговорить. Говори. Я тебя выслушаю, отсюда мне точно деться некуда, — останавливаюсь.
Идти дальше нет никакого желания. Зачем было тащить меня не пойми куда, чтобы потом молча топать по оврагам сквозь заросли дремучего леса.
— Если устала. Я могу понести тебя на руках, — совершенно спокойно заявляет он.
— Смотрю тебе только этого и надо. Должна тебе признаться, за последние пару лет я десяточку прибавила… Надорвешься.
— Тебе очень идет эта десяточка, — не скрывая улыбки говорит он.
— Пошли уже, — прохожу вперед. — Но имей ввиду если ты просто так решил протащить меня по лесу и в конце пути не будет ничего интересного, обратно я своими ногами не пойду.
— Почему Ярослав, Лис?
Оборачиваюсь, пробегаюсь взглядом по его лицу. На нем застыло какое-то странное выражение. Лицо Юры как-то неестественно сосредоточено. Ему не идет такой тревожный взгляд.
— Почему только Ярослав? Или тебя интересует только он? Чтоб ты знал и лишний раз не заблуждался на мой счет. Каждый месяц у меня, как правило, новый парень. Ты же в курсе, что натура я ветреная… Как на ноги встала, так и понеслась во все тяжкие. Первым был Артурчик, бариста из кофейни рядом с домом. Знаешь, какой он Бичерин готовит. Мммм… Потом Ваня, потом Коля, Виталя, Славик, снова Коля, Дима. После Димы был небольшой перерыв. Я пострадала по нему пару месяцев, а потом снова влюбилась. И если честно, то последовательность остальных уже не помню. Вот перед Яром был Рома…
— Хватит, Алис.
— Почему? Ты задал вопрос, я решила дать тебе подробный, развернутый ответ.
— Я задал глупый вопрос. Для меня это абсолютно не важно…
Я разворачиваюсь и наотмашь даю ему хлесткую пощечину, такую сильную, что у меня отнимается рука. Она немеет, и я перестаю чувствовать пальцы. Судорожно трясу ее. А он так и стоит, уставившись на меня, словно не он получил только что по лицу. А я просто двинула со всей дури по стволу дерева.
Трясу онемевшей кистью и закусываю нижнюю губу. От боли на глаза наворачивается слезы. Но я борюсь с собой, не позволяя им пролиться.
Юра подхватывает мою пострадавшую кисть. Замечаю, как на его щеке проступают красные пятна.
— Бей в следующий раз, кулаком, — он массирует мои пальцы сжимает и разжимает их. — Я никогда не считал тебя ветреной.
— Да ладно?
— Алиса, я прекрасно понимал, что сплетни которые разносили некоторые личности, это просто зависть.
— Твоя бабушка мне тоже завидовала?
— Моя бабушка просто пыталась меня защитить. Я не оправдываю ее, но и осуждать не могу, Алиса. Тогда мог… А сейчас уже нет.
Отворачиваюсь и ускоряю шаг, не знаю куда нужно идти, просто иду прямо.
Юра нагоняет меня и хватает за предплечье. Останавливает.
— Алис, я каждый день сожалею о том, что случилось тогда. Сожалею обо всем, через что тебе пришлось пройти…
— Сожалеешь? — вырываю руку. — Посмотрите на него! Он сожалеет! Да мне плевать было на эти сплетни! Мой папа мог кому-угодно заткнуть рот и делал это весьма успешно. Мне было нужно, чтобы ты в тот момент был рядом, чтобы ты не отвернулся от меня… от такой какой я стала. Знаешь, о чем я думала тогда? Я думала о том, что хромой и убогой я тебе не нужна. Зачем тебе девушка на костылях. Ведь такой не похвастаешься, правда? Я даже школу закончила на дистанте и мне было плевать на то, что я не могу, как все получить аттестат. Мне было плевать на друзей и псевдоподруг, мне было на все плевать. Только бы ты был рядом, только бы ты продолжал держать меня за руку.
— Меня осудили!
— Условно! Я знаю!
— Тебе нужен был уголовник?
— А что изменилось сейчас? Ты перестал им быть? Чего молчишь? Скажешь, что твоя биография снова чиста и в ней нет этой постыдной метки?
— Я не хотел портить тебе жизнь. Не хотел больше никаких потрясений для тебя…
— А теперь захотел?
— А теперь я увидел, что ты ко мне не остыла.
— Ты обманулся, — нервная улыбка дергает мои губы.
Юра отрицательно качает головой.
— Кажется мы поговорили, отвези меня домой, — обхожу его и ускоряю шаг в обратном направлении. Юра идет следом, не ровняется со мной, не пытается обогнать.
— Ты знаешь куда идти? — слышу позади себя.
— Разберусь… Что я в трех соснах заблужусь? — продолжаю свой путь, настырно пробираясь сквозь чащу.
По-моему, это дерево мы проходили, а этот кустарник вроде бы нет. Раздвигаю густую поросль и застываю в немом оцепенении. За густыми ветками спрятался трухлявый пень, а на нем, свернувшись кольцами, лежит змея. Тонкий луч солнечного света проникает сквозь густые кроны деревьев и падает прямо на ее коричневую кожу. Чешуйки отливают глянцем. Гадюка смотрит на меня, а я смотрю на нее. И тут ее голова начинает подниматься, тело вытягивается. Змея становится в стойку. А я начинаю дико орать, но при этом не могу пошевелить ни одной конечностью. Юра перехватывает меня за талию и оттягивает куда-то в сторону. Не сопротивляюсь. Дышу, как загнанная лошадь и не чувствую земли под ногами.
— Это полоз. Не бойся, он не опасен, — абсолютно спокойно произносит он.
— Зачем ты меня сюда притащил? — начинаю брыкаться. — Вези меня немедленно домой.
— Вечером отвезу, — также спокойно заявляет он. И мы снова идем в никуда, но уже держась за руки. — Судимость уже не стереть. Тогда мне казалась, что это клеймо поставит крест на всем… И в первую очередь на наших отношениях. Но спустя время я осознал, что это всего лишь эпизод. Немного постыдный, но я о нем не жалею. Я и сейчас, наверное, поступил бы точно также. Первый раз он получил за свои наглые ручонки. Второй — за грязный язык. Ну а довел его до реанимации уже не я. Но это теперь уже не имеет никакого значения.
— Я знаю, что это не ты, я поняла это почти сразу…
— Теперь уже нет никакой разницы. Не вижу смысла искать виноватых.
— Знаешь, что самое обидное во всей этой истории?
— Что?
— То, что у тебя не хватило смелости поговорить со мной. Тебя когда-нибудь бросали при помощи сообщения?
— Я не смог бы сказать тебе все это в глаза.
— Почему? Тебе не кажется, что это было бы, как минимум честно, по отношению ко мне. Просто прийти и
