сказать мне: «Алиса, не жди меня и не пытайся найти. Я тебя не люблю и не хочу тебя обманывать.».
— Ты бы не поверила мне…
— А ведь я и не поверила! Как оказалось после, зря…
Лесная поросль понемногу становится реже. Мы ускоряем шаг и выходим на небольшую опушку, в центре которой стоит деревянный домик. Поодаль от него еще несколько строений. Он совсем не похож на сказочную избушку, скорее напоминает какой-то заброшенный сарай. Грубо сколоченные доски почернели от времени, крыша, покрытая каким-то мягким материалом, покрылась мхом. Дверь, окошко, крылечко, висящее в воздухе. Вот и все… Смотреть больше не на что.
— Я надеюсь, мы идем дальше?
— Нет… Мы пришли, — произносит Юра и сбрасывает с плеч рюкзак, на крыльцо домишки.
Он открывает дверь, проходит внутрь, распахивает окно, створками наружу. А я так и стою на месте, разглядывая небольшую полянку. Ну и что мы будем здесь делать? От одной мысли, что мне предстоит пробыть здесь целый день, становится дурно.
— Заходи! Чего стоишь, как неродная, — слышится из глубины дома. — Юра выглядывает на улицу. — Алис, давай забудем эти четыре года, на один день. Помнишь, как круто мы проводили время, когда-то? Может вспомним молодость? — лучезарно улыбается он и играет бровями. Улыбка против воли рисуется на моем лице, и я делаю шаг к крыльцу.
Внутри домишко такой же аскетичный, как и снаружи. Стол, две лавки. Подобие кровати, закинуто старым лоскутным одеялом. Буржуйка в углу выглядит довольно современно, это не старая русская печь на полкомнаты. Под потолком висят связки душистых трав, от чего воздух в доме кажется очень пряным и концентрированным.
Юра выставляет на стол какие-то пакеты, контейнеры и термос.
— Готов поспорить, что ты не завтракала.
— Когда бы я успела? Я была только на пути к покупке этого самого завтрака, — усаживаюсь на лавку.
Он наливает мне чай из термоса в небольшую стальную кружку, обхватываю ее ладонями, грею от чего-то озябшие пальцы.
— Это что, черничные кексы — спрашиваю, заглядывая в один из контейнеров.
— Какие еще кексы! Это маффины, — исправляет меня он и улыбается еще шире.
Вспоминаю как поправляла его. Юра никак не мог понять, какая между ними разница. А я умничала и доказывала ему, что разница есть.
Откусываю кусочек от любимого десерта. Когда-то я их очень любила. И он об этом не забыл.
— Сейчас, позавтракаем, хотя по времени можно считать, что мы уже обедаем, — Юра раскрывает еще несколько контейнеров. — И пойдем на рыбалку.
— Куда? — давлюсь крошкой и слегка закашливаюсь.
— На рыбалку. Помнишь, ты хотела? — он слегка меняется в лице произнося эту фразу.
— Чей это дом? — зачем-то меняю тему.
— Одного знакомого с работы. Он давно здесь не был. Попросил наведаться… Проверить, все ли здесь в порядке.
— Ты часто здесь бываешь?
— Пару раз был. Машина кстати тоже не моя, его… Я пешеход.
Совершенно беззастенчиво жую второй бутерброд с ветчиной и сыром. Юра не ест, просто смотрит на меня сосредоточенно. Казалась бы, кусок в горло лезть не должен, но я проголодалась, поэтому работаю челюстью только так. Замечаю какой-то шорох рядом. Опускаю взгляд на лавку. Рядом со мной сидит красивенная рыжая белка. Белка цепляется передними лапками за ткань моих штанов и, приподнявшись на задних лапках, таращится на меня своим черными бусинками. Юра перевешивается через стол.
— О, ты уже тут? — запускает руку в кармашек на рюкзаке, который стоит около стены. Протягивает мне горсть кедровых орешков, среди них есть один расколотый фундук. — Покорми ее! — высыпает орехи мне на ладонь.
— Она что, ручная?
— Ну да, — улыбается он, а потом спохватившись поднимается с места, вытаскивает небольшую бутылку молока.
— Ты куда?
— Сан Саныч просил Луизу тоже покормить, — говорит он.
Я подскакиваю с места, белочка уже устроилась у меня на плече и точит орешек. Следую за ним. Что там за Луиза? Надеюсь не медведица и не волчица… Может ежиха? И ни то, и ни другое, и ни третье. Около крыльца стоит маленькое фарфоровое блюдце. В него Юра наливает молоко, а буквально в нескольких метрах от нас шевелится трава, потому что к блюдцу ползет змея. И я снова застываю, как соляной столб.
— Да не бойся ты, она такая же ручная, как и белка.
— Эта та, да?
— Ага, видишь, как быстро она сообразила, что ее ждет угощение.
— Лишь бы угостилась она не мной…
Юра смеется. А я впервые в жизни наблюдаю за тем, как здоровенная змеюка пьет молоко из блюдца.
23
— А где ты работаешь? — Алиса, склонив голову набок, наблюдает за ручной живностью Сан Саныча.
Если честно, я и сам прилично струхнул, когда первый раз увидел Луизу. Но мой инстинкт самосохранения сработал как надо. Чуть не убил гадину. Хорошо, что Саныч успел меня остановить.
Мы познакомились с ним в Уренгое. Мужик взял меня под свое крыло, потому что я был совсем зеленым. Уверен, если бы не он, то на вторую вахту я бы уже не поехал. Но он здорово меня поддержал, а потом позвал на другую работу.
Моя жизнь сложилась так, что все дороги, как бы я не пытался их обойти, вели меня в город, в котором я родился. Я прекрасно осознавал, что мне не стоило в него переезжать. Но все, абсолютно все, складывалось таким образам, что осесть я должен был именно в нем.
Во-первых, Алиса. Не могу сказать, что я прям зациклено следил за ней, но время от времени всё же перелистывал ее соцсети.
Во-вторых, дед. Мне реально было жаль старика. Он так старался наладить со мной отношения, что мне было очень трудно его игнорировать. Особенно после той помощи, которую он мне оказал.
Дед похоронил мою бабушку. Ни я, ни моя мать, приходившаяся ей родной дочерью, а совершенно посторонний человек. Похоронил ее по-человечески и поставил ей памятник.
Я в тот момент находился в такой жопе мира, что выбраться оттуда мог только на вертолёте, который прилетал к нам на участок два раза в месяц. Наша соседка не смогла выйти со мной на связь, что не удивительно, потому что связи в том месте, где я находился, в помине не было. И, наверное, никогда не будет. С матерью ей тоже связаться не удалось. И она позвонила деду. Нашла его контакты в записях бабушки и позвонила. А он взял и приехал. И сделал то, что должны делать самые близкие люди.
И в-третьих, работа. Сан Саныч был начальником участка, на котором
