же имя, вызывающее у меня смесь острых и непонятных чувств. Предупреждение «сверху»? Мистика какая-то.
Ну, Машка! С днем рождения! Ты теперь еще и в знаки верить начнешь?
_____________________________
*Кто такой Андрей и почему он так важен для Марии — в книге Пари вслепую
https://litnet.com/shrt/tb1L
Глава 32. Мария
Андрей забирает меня с работы. Машина наполняется запахом цветов — от Игоря, от коллег, его роз. Я сижу, уставясь в окно на мелькающие огни, чувствуя усталость.
— Прямо парад победителей, — усмехается он, помогая мне не уронить очередной букет.
— Победительница чувствует себя разбитой каретой, — признаюсь я.
— Сейчас отогреемся, наедимся, наговоримся, — он бросает на меня быстрый, внимательный взгляд. Он всегда видел больше, чем я хотела показать.
Он подвозит меня к дому.
— Пять минут, просто сложу всё это, — говорю я, чувствуя странную, тягучую неохоту переступать порог.
— Жду, — кивает он, глуша двигатель.
Тишина в квартире. Детей забрала мама. Хорошо. Снимаю туфли и слышу — шум воды из душа. Дима дома. Делегация отменилась. Мелькает мысль: «Хорошо, что Андрея не позвала подняться». Не хочу ложного панибратства.
Прохожу в спальню, чтобы освободить руки от подарков. Воздух влажный, пахнет гелем для душа. С чего бы вдруг душ после работы? Не в его привычках. Ну да ладно. Наверное, встречу перенесли на попозже, решил освежиться.
Разворачиваюсь к выходу. Слышу вибрацию телефона на тумбочке, инстинктивно оборачиваюсь. Экран вспыхивает, сообщение. Имя отправителя: «Леночка».
С чего бы это? Сюрприз мне на субботу готовят? Ох, как же не хочется отмечать этот чертов день рождения с ними! Опять эта фальшь, улыбки, тосты… Там Андрей ждет, вот это в радость.
Собираюсь уходить, но рука тянется к телефону сама. Я никогда этого не делала. Я доверяю мужу и достаточно уважаю себя, чтобы не опускаться до проверки телефона. Но интуитивно касаюсь экрана. Сообщение раскрывается.
«Уже выезжаю. Не забудь про обещанное масло для массажа. Целую везде».
И ниже — фото. Елена. В моём шелковом халате, подарке от Люси. Халат расстёгнут, открывая всё, что нужно открыть. Фон — стены нашей спальни. Снято явно не сегодня. Это не спонтанность.
Звон в ушах. Пальцы леденеют. Мышцы лица сводит. Со стороны, наверное, я выгляжу совершенно спокойной.
Слышу, как выключается вода. Действую на автопилоте. Кладу телефон точно на то же место, лишь чуть развернув. Поворачиваюсь к двери.
Он выходит, вытирая голову, обернутый полотенцем. Увидев меня, замирает. На его лице — первобытный, животный испуг. Потом натянутая, кривая улыбка.
— Маш! Ты... так рано?
Голос высокий, фальшивый. Внутри меня рвётся на части всё: десять лет, доверие, та самая любовь, что когда-то казалась тихой гаванью. Но наружу прорывается не это. Прорывается сталь. Ледяная, отточенная ярость, которая кричит только об одном: выжить.
Я заставляю губы растянуться в самую беззаботную, солнечную улыбку. Подхожу. Целую его в мокрую щёку. Он вздрагивает.
— Делегация сдулась? — бросаю я легкомысленно. — Ладно, не страшно. Я бегу, Андрюшка ждёт — традиция, ты же знаешь. Наболтаться надо за год!
Голос звучит неестественно весёло, почти истерично. Но он слишком потрясён, чтобы это заметить.
— Да... конечно, — бормочет он, глаза бегают. — Ты... не опоздай.
— Не жди рано! — бросаю на прощание и вылетаю из квартиры, хватая в прихожей первую попавшуюся куртку. Это его старая куртка. Ирония столь чудовищна, что хочется выть.
Дверь закрываю тихо. Прислоняюсь к ней спиной. Беззвучные, сухие спазмы рвут горло. Потом с силой вытираю лицо и бегу по лестнице вниз, не в силах ждать лифт.
В машине молчу, глядя в темноту.
— Маш? — тихо спрашивает Андрей.
— Заверни за угол. Но чтобы мой подъезд было видно.
Он без слов выполняет. Мы ждем. Минут через десять к подъезду подъезжает такси. Из него выходит Елена. Статная, в наряде для «важного ужина». Она оглядывается по сторонам и быстро скрывается в подъезде.
— Всё, — говорю я ровным, мёртвым голосом. — Поехали. Только не в ресторан. Куда угодно. В тихое место.
Глава 33. Мария
Андрей находит безлюдную набережную. Глушит двигатель. Тишину нарушает только далёкий гул города и хруст снега под колёсами.
— Что случилось, Машка? — его голос жёсткий, готовый к бою.
Тогда я рассказываю. Без слёз. Монотонно, как зачитываю протокол. Сообщение. Фото. Халат. Его испуг. Моя игра.
Его голос дрожит от ярости.
— Тварь! Я сейчас вернусь, я ему всю морду... — он бьёт кулаком по рулю.
— Нет, — мой голос звучит твёрже его. Холодная ясность — мое новое оружие. — Бить — это слишком легко. Это ничего не докажет. Он будет вилять. Говорить, что шутка, что фото старое.
— Так что?! — он почти кричит от бессилия.
— Мне нужно удостовериться. Застать их так, чтобы не осталось сомнений. Ни у меня. Ни у него. Ни у кого.
Я поворачиваюсь к нему. В его глазах я вижу отражение своих — голубых, всегда ясных, а теперь наполненных стальным, беспощадным блеском. Я больше не жертва. Я — судья. И палач.
— Побудь со мной час. А потом мы вернёмся. И я зайду одна.
Час тянется мучительно. Мы молчим. Пьём воду из одной бутылки. Я не плачу. Я коплю силы. И холодную ярость.
В девять мы возвращаемся. Андрей остаётся в машине.
— Я буду ждать. Позвони, если что...
— Спасибо, Андрюш. За всё.
Лифт поднимается медленно. Сердце бьётся ровно, как метроном. Рука не дрожит. Ключ входит в замок плавно. Поворачиваю.
Прихожая говорит больше слов. Пара женских сапог на высоком, тонком каблуке, брошенных посреди пола. И музыка. Тихая, джазовая, чувственная. Не наш плейлист. Её. Та самая, которую она впаривала всем в машине, когда мы ездили загород.
Снимаю куртку. Иду по коридору бесшумно, как привидение в собственном доме.
Дверь в гостиную приоткрыта. Картина, которую я вижу, навсегда врежется в память.
При свете одного торшера и десятка зажжённых ароматических свечей (её подарок на прошлый Новый год, я их никогда не зажигала) — они. На моём диване. Под моим пледом.
Дима полулежит, без футболки, в домашних штанах. Его рука обнимает за плечи Елену. Она — в моём шелковом халате, сброшенном с одного плеча. Её голова на его груди. Его пальцы лениво перебирают её распущенные волосы.
На столике — бутылка дорогого виски (подарок его клиента, который он «берёг на особый случай»). Два бокала. Тарелка с клубникой (я не покупала). И пузырёк с маслом для массажа.
«Мой день рождения отмечают», — горькая ирония проносится в голове.
Но главное — не это. Главное — атмосфера. Сытая, ленивая, домашняя близость после. Не
