Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 50
А особенно меня зацепили фразы: «Мы — хозяева жизни, значит, нам все можно» и «Как можно кусать руку, которая кормит?». Вот оно, основное отличие нашего менталитета! Нас не волнует то, нарушил П. моральные ли, конституционные ли законы Франции или нет. Нас оскорбляет, что к нему — человеку, отдавшему в бюджет страны пару десятков тысяч евро, — эта страна посмела предъявить претензии. Конечно, в России такого никто не посмел бы сделать! Открывать охоту на кого-то из олигархов имеет право только президент, и уж точно не из-за каких-то там «моральных законов». В России богатым действительно все можно и все сходит с рук, потому что в нашем менталитете по-прежнему главенствует крепостническо-помещичье сознание: кто богатый, тот и сильнее, а значит, и «правее всех». Вседозволенность — его конек! Помните представление крепостного из некрасовской поэмы «Кому на Руси жить хорошо» о счастье: «С французским лучшим трюфелем тарелки я лизал…» То есть пусть барин творит, что хочет, лишь бы свою тарелку… тьфу ты, то есть денежку давал!
«Где-то я это недавно уже слышала…» — поймала я себя на мысли. Ах, ну да… Разговор с Жаном. Он, конечно, хамил и пережимал, но, в сущности, говорил то, что сейчас думаю я. Ну что ж, тогда и отвечу себе теми же словами: «Спокойно, Яся, просто у нас такой исторический период. Через сто лет наше „купечество“ тоже наестся свободой и шальными деньгами, вдруг свалившимися на голову, и научится созидать, а не только разбрасывать. Вот только, как говорил Некрасов: „…Жаль только — жить в эту пору прекрасную уж не придется — ни мне, ни тебе“.
Моя новая «любовь» — слюнявый Аркаша
От грустно-экономическо-исторических размышлений меня отвлек голос хозяина виллы. Всех звали в дом слушать тенора. Он был одним из гостей и, как мне потом объяснила Анжела, достаточно крупным бизнесменом, но при этом еще «для себя» брал уроки у главного солиста Большого театра и считался в тусовке «самородком».
На первом этаже стоял модерновый рояль с прозрачной крышкой, позволяющей видеть внутреннюю работу молоточков. За него села, по всей видимости, спутница или жена тенора, и он исполнил несколько песен из репертуара Паваротти и Робертино Лоретти (слава богу, хоть здесь обошлось без Любы Успенской и «Муммий Тролля»). Потом кто-то перехватил у него эстафету, попытавшись исполнить что-то из современной зарубежной эстрады, но звучало достаточно коряво… И исполнитель плавно перешел на романс Вертинского, а потом на Окуджаву… И несмотря на то что мужик отчаянно фальшивил и не всегда попадал по клавишам, все принялись подпевать, и в конце певец даже сорвал аплодисменты и даже крики «бис!».
Наконец вернулась Анжела. А следом за ней подоспел и Костя, ведя за собой элегантно одетого, но излишне полного типа с красными, нездорово блестящими от алкоголя глазами. «А ведь какой-то несчастной девочке-охотнице достанется этот „суперприз“, — подумала я. И в ту же минуту Костя провозгласил:
— Вот, Аркадий, с кем я хотел тебя познакомить, — Яся!
— Бог мой, какая грудь! Добрый вечер, русалка, — «Суперприз» мокро ткнулся носом в кисть моей руки.
— Девочки, это мой лучший друг — Аркаша. Яся, вверяю его тебе, как самой мудрой девушке на этой вечеринке. Проследи, чтобы он поел, иначе напьется и начнет буянить до того, как мы дойдем до ночного клуба.
Я расплылась в радостной улыбке и защебетала что-то на тему паштетов, которые просто необходимо попробовать, и «как ему понравился тенор?». На все вопросы Аркаша отвечал исключительно шутками, причем плоскими, при этом сюсюкая, глядя на меня с вожделением и, видимо, в качестве комплимента, повторяя периодически: «И как же это мы раньше-то с тобой не встретились?»
— Тенор? А мне показалось, это бас. Нет? Ах ты моя умница! Отличница? Ух, молодец! А в консерватории училась? И как же это мы раньше с тобой?..
Особенно он был непробиваем на тему его профессии и бизнеса.
— Аркадий, а вы чем занимаетесь?
— Да мы что? Люди простые… Вот, картохи накопаем, продадим, в Монако съездим, все деньжата просадим и айда опять копать!
— Ха-ха-ха… Ну а если серьезно?
— Да что о нас — старикашках — говорить! Давай лучше о тебе. Вот только мне, и по секрету… У тебя какого размера грудь? Натуральная? А потрогать можно?
— Только в обмен на ваше сердце, — натянуто шучу.
— Так оно уже твое, котеночек!
Мне приходится, весело хихикая, уворачиваться. Кошмар! При этом с мужчинами он вел себя как нормальный, разумный человек. Но стоило нам остаться наедине, как в Аркаше просыпались хвостатые предки…
Стараясь произвести впечатление мыслящего «пупсика» и этим хотя бы чуть-чуть защитить себя от его покровительственных «сюсюканий», я без конца тараторила что-то «умное и познавательное». Например, после разговора про тенора, вспомнила, как Робертино потерял уникальный голос из-за жадности своего отца — тот заставлял его петь во время подростковой ломки тембра. И еще рассказала, что песня «Вернись в Сорренто» на самом деле посвящена не женщине, а губернатору этого самого Сорренто, который уходил в отставку, а его просили: «Вернись в Сорренто!»… Но Аркаша смотрел на меня, унизительно умиляясь, как на говорящую породистую лошадь, только что по «крупу» не похлопывал:
— Ух ты, какая!.. Ай, молодец! А ну-ка, пупсик, передай мне еще вкусненького.
Чем дальше, тем больше мне казалось, что мне достался САМЫЙ УРОДЛИВЫЙ ТИП НА ЭТОЙ ВЕЧЕРИНКЕ! Он называл меня «малышом», «пупсиком» и «котенком», от чего у меня волосы вставали дыбом даже на тех местах, где их не было. А еще я заметила, что между губами у него образовалась тонкая связочка из слюны, которая растягивалась по мере того, как он, разговаривая, открывал рот. И в этот момент налопавшийся Аркаша предложил выпить на брудершафт. Выпили, расцеловались. Последним поцелуем он впился мне в рот этими самыми слюнявыми губами, под радостный визг Анжелы. Повернулся к подошедшему Косте: «Ой, ну влюбился просто с первого взгляда, веришь! Это судьба!» Мне хотелось плакать от досады.
— Анжел, господи, ну чему я должна радоваться-то? Такой урод! — доставала я в туалете красящую губы подругу.
— Слушай, ну чего ты кочевряжишься! Нормальный парень! А тебе Мела Гибсона надо?
— Ну почему сразу Гибсона… Ну только бы не этот! Все остальные-то нормальные… И Юрий ничего, и твой Костя… А этот лезет ко мне с дебильными просьбами про грудь и на губах у него слюни постоянно!
— Ну и что! — пожала плечами Анжела. — А мой Костя чавкает, когда есть суп, у него три седых волосинки на письке, и он заставляет меня каждую ночь играть в пионера и пионервожатую. Типа, он мальчик, у которого подростковый стояк, а я оголодавшая в пионерлагере взрослая бабень, которая говорит ему «спи, маленький», а сама трахает… Но за это я вчера чуть ли не всю новую коллекцию туфель от Джимми Чу скупила. Так что ты, вместо того чтобы выпендриваться, успех бы развивала. Видела, как он на тебя запал?
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 50
