от нежности.
Всё-таки секс бывает очень разным. Можно безудержно совокупляться, нацелившись на оргазм, а можно любить друг друга до дрожи и черпать удовольствие в каждом прикосновении.
Две пары рук скользили по мне в едином порыве. Рома добавил чуть больше напора, и низ живота стянуло в тугой обруч. Илья приплюсовал к этому пару движений пальцев, и меня снова вознесло на вершину. Я как чёртов покоритель Эвереста из последних сил вскарабкалась на неприступный пик и окончательно выдохлась.
Рома покорил эту гору вместе со мной и так же растёкся лужицей.
— И когда это я решил, что от такого следует отказаться? — проговорил вслух.
— Да какой с блондинов спрос, — вяло пошутил Илья, потом вдруг почесал растопыренными пальцами брови и на долгих тридцать секунд спрятался от меня за раскрытой ладонью.
— Илюш? — забеспокоилась.
— В глаз что-то попало, — он потёр веко костяшкой, потом сделал то же самое с другим.
— Уж не слезинка ли Сони? — язвительно предположил Рома.
— Отвянь, — парировал Илья и всё-таки осмелился посмотреть на меня. — Всё хорошо?
— Со мной? Полный порядок. А у тебя?
— А я просто люблю тебя, тигра. Больше жизни, — признался искренне и нагло турнул брата гасить свет со словами: «Ты его включил, вот и шлёпай. Полотенце влажное для Сони принеси».
— Итит твою налево, пригласил братана в гости, — заворчал Рома и пропел тоненьким детским голоском: — Нет ли у вас чего попить, дяденька, а то так кушать хочется, что даже переночевать негде.
— Свежая хохма, молодца, что стараешься, — сострил в ответ Илья.
— Сейчас чьи-то уши задолбаются подмигивать из жопы.
— Блонди, подбешиваешь уже.
— И это вместо «спасибо, благодетель, что вернул мне моё местечко на коврике близ подъезда».
— Держи карман шире, я тебе накидаю палок бескрайнего экстаза.
— Новый эвфемизм? Грубовато звучит.
Они бухтели и бухтели, а я улыбалась так интенсивно, что вполне могла вывихнуть челюсть. Обожаю их ругачки, столько нового узнаешь об окружающем мире!
Глава 17
Утро началось с пронизывающего взгляда. Не успела открыть глаза, а уже почувствовала, что меня прицельно рассматривают.
Илья лежал в паре сантиметров и таращился неотрывно, словно пересчитывал ресницы или придирчиво оценивал форму бровей.
— Доброе, Илюш, — пожелала с улыбкой.
— Не просто доброе, тигра, — ответил шёпотом, — сказочное. Как и любое утро с тобой.
— Ну всё, завёл шарманку, — пробурчал Рома, не разлепляя глаз. — Ты после косяков такой каблук, слушать тошно.
— Пускай, мне нравится, — улыбнулась.
— Тогда можно я буду не только смотреть, но и трогать? — с лукавством спросил Илья.
— Чтобы мне нравилось ещё больше?
— Чтобы понравилось вдвойне, пухляш, — подтвердил Рома, и оба, не сговариваясь, сложили руки на мою пузень. — Как там моя Божена поживает?
— Без понятия, Ром. Твою Божену вынашивает кто-то другой. Ты по церковным справочникам имён попёр?
— Перебираю все возможные варианты, — ответил дипломатично.
— А она уже шевелится? — полюбопытствовал Илья.
— Вроде пока спит, — прислушалась к себе.
— Тогда мы тихонько совсем, — Ромкина рука спустилась ниже.
Илья наоборот ушёл выше, расплющил грудь и заглушил мой протяжный вздох поцелуем.
Они снова купали меня в океане ленивой нежности. Столько трепетных прикосновений, лёгких поцелуев и мягких объятий — поневоле измучаешься жаждой от приторности.
Я не выдержала первой. Толкнула Ромку в грудь и распластала на спине. Взяла его за запястья и задрала над всклоченной со сна головой.
— Ой, Сонечка злится, — виновато проговорил он, а глаза аж заискрились ответным желанием.
— Очень даже, — подтвердила и перекинула ногу через его бёдра.
Илья повторил вслед за мной и встал на колени за моей спиной. Он помог мне опуститься на член брата, опять же очень неспешно, потом запрокинул мою голову и целовал до умопомрачения, пока пыталась сообразить, как же двигаться в такой неудобной позе.
Рома скользил во мне сам, придерживая за талию. Илья гладил напряжённое горло и толкался языком в мой рот. Его руки хаотично блуждали по телу, пробуждая всё новые вспышки удовольствия.
— Можно жёстче, да, Сонь?
— Да-а-а-а, — промычала Илье в губы.
Нашла позади его твёрдость и ласкала с упоением прожжённой куртизанки.
— Повернись ко мне лицом, тигра, — попросил и наконец позволил выпрямиться.
Рома придерживал, пока поворачивалась.
— Вдвоём и не думай, — предупредил заранее брата.
— Даже в мыслях не было, — безмятежно согласился Илья и вновь вернул меня Ромке. — Сонь, упрись руками ему в грудь и расставь ножки пошире. Так, чтобы тебе было комфортно.
Я выполнила и с придыханием следила за тем, как темнеют его глаза и расширяются зрачки. Он жадно впитывал открывшееся ему зрелище и глухо порыкивал, если Рома ускорялся или проникал особенно глубоко. Сам водил бархатной головкой по моим складочкам и делал акцент на очень чувствительном участке.
За полгода в разлуке успела забыть, каким воплощением порока он является. Взгляд жёсткий, о скулы порезаться можно, челюсти крепко сжаты и воздух толчками вырывается из приоткрытых губ. Меня срывало от одного его вида, а всё, что они оба делали с моим телом, уже пролегало за гранью.
Илья чуть наклонился и впился ручищами в мою задницу, чтобы подталкивать и насаживать. Широко раскрыл рот и обрушился им на мою грудь, посасывая, покусывая и постанывая. Я вонзила ногти в Ромкину кожу и приготовилась выстрелить оглушительным криком.
— Бля-я, пухляш, ты так меня стискиваешь, — пожаловался или похвалился он и спустя пару минут с едва слышного «аа» перешёл к несдержанному «А-а-а-а-а».
Я одурела вслед за ним. Илья подобрал настолько безупречный ритм поглаживаний и проникновений, что внутри всё задрожало и рвануло на манер динамитной шашки. Бабах, и всё скрылось за ширмой колючих электрических импульсов. Успела только поймать затылок Ильи и впиться губами в чувственный рот.
Он вошёл, пока я ещё ощущала сладость от сокращения мышц. Задвигался быстро, ритмично, продлевая моё удовольствие и приближая собственное.
— Кто тебя трахает, Сонь?
— Ты, Илюш.
— И тебе нравится?
— Боже, да-а-а-а.
— А мне нравится, как ты стонешь моё имя.
Уж я расстаралась на славу. Так и эдак выдыхала его имя, пока он не заткнул мой рот двумя пальцами с коротким приказом:
— Соси.
Хватило пару движений головы, чтобы Илью пробрало. Глубокие толчки сменились быстрыми поверхностными движениями, и его отпустило.
Ели мы прямо в кровати. Ромка принёс молоко, кружки, батон, сыр и виноград. Ни тебе ножа, ни разделочной доски. Ладно, хоть виноград помыл.
— Специально для тех, кто не владеет легилименцией, втолкуйте, мы снова вместе или только на пижамные вечеринки собираемся? — проговорила с набитым ртом и получила угощение от обоих мужчин: кусочек сыра пихнул Ромка, а виноградину Илья сначала выдавил на
