о том, что вообще собиралась сопротивляться.
Уверенные настойчивые движения доводят меня до пика очень скоро. Я стараюсь не кричать из-за Ванечки, но орать хочется очень. Со всей силы впиваюсь ногтями в обивку дивана, чтобы хоть как-то заглушить это желание.
А потом Марат снова берет меня. Сначала медленно и нежно, а затем размашисто и жестко, вознося к новой вершине удовольствия.
А утром я сообщаю Ванечке, что сегодня мы вместе идем в школу.
Малыш собирается со скоростью света. Ведь для него это еще одно приключение. Столько событий за пару дней! А Ванюша у меня очень впечатлительный.
Потом привозят велосипед, но мы не успеваем его рассмотреть, потому что спешим к первому уроку.
— Проводить вас дальше? — уточняет водитель, останавливаясь возле ворот школы.
— Да нет, что тут может случиться? — отмахиваюсь я.
Да и вообще, такой вот амбал рядом привлечет слишком много ненужного внимания.
— Тогда буду ждать здесь, — соглашается мужчина.
— Пока! — дружелюбно кричит водителю Ваня. — Это так круто, что ты взяла меня в школу! — теперь уже делится со мной. Юху! — подпрыгивает он на месте.
Я тоже за него рада. Надеюсь, этот ребенок не помешает мне проводить занятия и будет вести себя хорошо.
Вот только хорошо сегодня вряд ли будет.
Возле самого входа в школу я замечаю человека, которого меньше всего хотела бы сейчас увидеть.
Глава 47
Маша
Машинально прячу Ваню за спину.
Где-то в глубине души я надеюсь, что нам удастся проскочить в школу незамеченными. Но, на самом деле, я понимаю, Сережа увидит нас, он же не слепой. К тому же стоит практически у самого входа в школу, на широком крыльце.
Мы с Ванюшей уже почти успеваем просочиться в дверь, как чьи-то сильные руки возвращают меня обратно.
— Стоять! — рычит Сережа, и волна неприятного липкого страха прокатывается по позвоночнику.
Мужчина больно сжимает мое плечо, со всей силы сдавливая пальцами. Уверена, от такого захвата останутся синяки.
Я резко дергаюсь, но мне не удается вырваться. Клешни Сергея лишь сильнее стискивают мою руку, принося острую боль.
Мне хватает лишь беглого взгляда, чтобы понять, как он зол. Как пляшет недоброе пламя в его глаза.
— Отпусти! — щиплю, стараясь говорить уверенно, но тихо, чтобы не привлечь внимание учеников.
Ванюша не сразу соображает, что происходит. В эйфории от похода в школу, он и отца замечает только когда тот уже утаскивает нас с крыльца.
— Отпусти Машу, пап! — кричит ребенок и набрасывается на отца с кулаками. — Ей больно!
— Отошел! — Сережа грубо отталкивает сына, и тот падает назад, но тут же поднимается, чтобы вновь налететь на мужчину с новыми силами.
— Отпусти! — снова рычит мальчишка, напоминая сейчас маленького разозлившегося тигренка.
— Малыш, все в порядке, — спешу успокоить его. Если Сережа опять толкнет ребенка или ударит, тот рискует получить травму. И я очень этого боюсь. — Мы с папой просто поговорим. Правда же? — с нажимом спрашиваю, переводя теперь свой пристальный взгляд на оппонента.
Страх за себя куда-то уходит, и я чувствую прилив сил. Так зла на Сергея, что сама во-вот вцеплюсь ему в глотку.
— Правда! — цедит тот и даже брезгливо разжимает пальцы на моем плече.
Ваня тут же подбегает ко мне и встает рядом, прижимаясь. Он враждебно смотрит на папу.
— Ты моего сына украла, сука! — рычит Сережа, точно обезумевший.
— Ему с тобой не место! — решительно заявляю я. — Ты ведь как наркоман, глядишь, с последними трусами и его проиграешь, а я тебе не позволю!
— Не тебе решать! У тебя нет прав! Или сюда, Ваня, — приторно нежно, но все равно фальшиво обращается мужчина к сыну. — Поехали домой.
Ваня лишь ближе прижимается ко мне. Обнимаю его за голову, как бы показывая, что я рядом.
— У тебя больше нет дома, забыл? — горько усмехаюсь. — Банк заберет его со дня на день, так ведь?
— Заткнулась! Иди сюда, сынок, — улыбается Сережа. Но его улыбка недобрая. Прямо как у злодея в мультиках.
— Не пойду! Ты злой! — выкрикивает Ванюша. — Уходи! Придешь, когда подобреешь!
Вряд ли это случится, малыш. Вряд ли произойдет.
Желваки начинают играть на лице Сергея. Он сжимает кулаки, и ситуация вот-вот выйдет из-под контроля.
— Неужели, ты не понимаешь, Ване плохо с тобой. Ты никудышный отец, Сережа, и пора это признать. Нам всем.
Будто почувствовав что-то, прячу сына за спину.
И именно в этот момент мужчина замахивается. Бьет меня по лицу.
— Замолчи, сука! Заткнись!
Перед глазами мелькают звездочки. Но я стараюсь удержаться в сознании, потому что позади ребенок.
— Это ты! Ты настроила его против меня!
Не могу ответить. Из головы после удара все мысли вышибло.
— Говоришь, плохо ему со мной? Сейчас проверим! Выбирай! Выбирай, сын! Она или я.
— Я выбираю Машу! — воинственно произносит Ванечки. — Потому что ты злой! Ты делаешь больно!
— Ах, ты… — начинает было Сережа, порываясь схватить сына, но его перебивает школьный охранник, которого, по всей видимости, позвал кто-то из учеников, заметивших нашу перепалку.
Он прогоняет моего бывшего и провожает нас в школу.
Первый урок провожу как в тумане. Ко второму на лице разрастается синяк. Приходится одолжить у коллеги тональный крем, чтобы как-то замазать.
Но дома Марат, кажется, все равно замечает неладное. Особенно отпечатки Сережиных пальцев, синеющие на моем белом плече.
— Это что такое? — первое, что он спрашивает, завидев меня.
— Ничего, — отзываюсь, стараясь сделать максимально непринужденный вид.
— Это папа! — сдает нас с потрохами Ваня.
— Ясно… — Марат стискивает зубы. Мне кажется, я даже слышу их скрежет в этот момент.
Он подхватывает кожаную куртку, которую только что бросил на спинку дивана, и быстро направляется к выходу.
— Марат, ты куда? — спешу за ним, но мужчина слишком быстр.
— Я убью эту тварь! — рычит он, и я не успеваю остановить его. Только встречаюсь с громко хлопнувшей дверью.
Глава 48
Марат
После нашего секса Маша засыпает быстро. Мы еще какое-то время лежим в гостиной, и я рассматриваю ее красивое лицо.
Кроет с нее. Конкретно кроет.
Не мог даже подумать, что так серьезно встряну.
Думал, натяну пару раз ее узкую киску, и пусть делает, что хочет, но сука-судьба подготовила мне нечто особенное. Ебучую западню.
Теперь не хочу отпускать эту малышку.
В клубе мог трахнуть любую. И я хотел это сделать. Доказать самому себе, что ничего не поменялось, а моя тупая тяга к учительнице — лишь больная фантазия.
Но нет.
У меня, сука, даже не встал!
Зато когда оказался дома, хер стоял, точно солдат
