поведение не будет соответствовать его представлениям, лишь приказывал и заставлял.
И я должна испытывать ненависть к нему, боль и отчаяние, но почему-то не могу.
Я все вспоминаю, как он нес на руках Батыя. Как стоял возле двери операционной, ожидая заключения врачей…
Надеюсь, пес жив. Как и Ахметов. Тагир ведь слишком сильный, чтобы погибать, правильно?
— Можем сегодня сходить в церковь? — интересуюсь у тети Лиды, когда возвращаюсь в дом.
— Переживаешь за него? — абсолютно верно читает мой порыв женщина.
Я лишь глубоко и рвано вздыхаю в ответ.
— Обязательно сходим, — грустно улыбается тетя Лида и подходит ближе, чтобы показать мне свою поддержку. Берет мои ладони в свои руки.
Она уже собирается что-то сказать, но замолкает, внимательно почему-то вглядываясь в мое лицо.
— А месячные когда должны быть? — вдруг спрашивает тетя Лида.
— Что? — не сразу понимаю, если честно, голова забита сейчас совсем другим.
— Месячные не задерживаются? — перефразирует свой вопрос хозяйка дома.
Прикидываю в голове, не предавая вопросу какого-то особенного значения.
— Да… — отвечаю задумчиво. — Позавчера должны были быть.
— А что такое? Откуда вы знаете?
— Не понимаешь, да?! — улыбается старушка.
— Не совсем, — отзываюсь я. Голова отказывается работать. Тагир снова не приехал, и я полностью раздавлена этим обстоятельством. Потому что не знаю, что думать.
— Беременна ты, похоже, Еся. Я такие вещи чую.
— Подождите… Как это беременна? — до меня, наконец, доходит. Но звучит все неправдоподобно. Такого со мной точно не должно было случиться! Это как вообще?
— Очень просто. Или ты в свои восемнадцать еще не знаешь, откуда дети берутся? — по-доброму усмехается женщина. — Сегодня после церкви зайдем в аптеку. Глаз у меня наметан, но подтверждение не помешает.
Я тоже в ответ ей улыбаюсь, но моя улыбка нервная.
Надеюсь, беременность не подтвердится. Это вообще не входит в мои планы. Ребенок от Тагира окончательно заблокирует мою возможность уйти от него. Заберет последний шанс. Ахметов не позволит мне даже дышать в сторону свободы. Если он, конечно, еще жив…
Мысли в голове путаются. Все как-то кружится, и я время от времени как будто отъезжаю от реальности. А когда вспоминаю, что Ахметов не вернулся за мной, на глаза накатываются слезы.
После обеда меня начинает подташнивать, потому наш поход в соседнюю деревню в церковь и в аптеку приходится отложить.
Надеюсь, что тошнит меня тоже от нервов. Думаю, такое бывает. Потому что переживать мне реально есть из-за чего.
До самого конца дня я надеюсь, что Тагир вот-вот приедет. У меня еще есть эта слабая надежда. Но и она испаряется, когда даже к наступлению ночи от Ахметова нет никаких вестей.
Глава 43
Есения
Ночью сплю плохо. Никак не получается заснуть. Ворочаюсь с боку на бок, мусоля в голове мысли. Думаю о ребенке, возвращении Ахметова и прокручиваю разные варианты развития событий.
Беременность для меня — слишком. Я не готова. Особенно сейчас, когда ситуация даже не намекает на благоприятный исход.
В глубине души я надеюсь, что тетя Лида ошибается — она же не гадалка и не провидица. Как по лицу определила? Ну, бред же!
А тошноте я тоже могу найти логичное объяснение — это стресс. Его в моей жизни много, и любого подкосит.
Так и лежу, пока не слышу приближающиеся шаги, и мое сердце не сжимается от радости.
Это Тагир. Он приехал. Приехал забрать меня…
Но я стараюсь не показывать своей радости. Так и продолжаю лежать боком, ожидая, когда Ахметов устроится рядом.
Но он почему-то не спешит.
— Иди же уже сюда, — говорю ему, и Тагир исполняет. Слушается меня.
Делает еще шаг, и я чувствую, как проминается под ним старая пружинная кровать, и как тесно становится от близости недостаточности для двоих места.
— Я скучал… — слова Тагира слаще любого меда. Я тону в них. Утопаю. И совсем не противлюсь тому, как он, поглаживая ладонью мое бедро, тянется к трусикам.
Блаженство…
Тагир, определенно, знает, как доставить мне удовольствие.
А я и не сопротивляюсь. Нет желания это делать. Просто хочется большего. Быть собой. Не врать себе.
Неуютность старой кровати вдруг исчезает, мне становится просторно и легко.
Тагир убирает свою руку из моих трусиков, и мне хочется захныкать.
Слышу, как расстегивается его ширинка. Как гремит ремень.
Бандит ударяет меня по попке, а затем гладит это место. Притягивает к себе.
— Покрути задницей, фея, — приказывает он мне, и я выполняю. Делаю это.
Горячая головка его члена обжигает мои влажные складочки. Она такая твердая и нереально большая. И я трусь о нее мокрой киской, потому что сама этого хочу. Боже, как я этого хочу!
— Аааах… — стону, испытывая просто невероятное возбуждение. — Тагир…
— Какая грязная сучка мне досталась… Хочу трахнуть тебя! Хочу, чтобы ты дрожала от оргазма, фея! Кончи для меня, или отправишься в подвал! Хочешь в подвал, Есения?
— Пожалуйста… — молю я, когда Ахметов приставляет головку к моему жаждущему входу.
Но не входит. Лишь дразнит.
Могу только представлять, как Тагир входит в меня. Как всаживает свой могучий член, точно кол. Как я кричу и стону безо всякого стеснения.
Но пока приходится лишь шептать мольбы.
А чувствовать его в себе — невероятно.
Я хочу чувствовать его в себе!
— Тагир, пожалуйста! — уже более громко.
Но он так и продолжает дразнить меня. Доводить до исступления. Ласкать клитор и надавливать членом на вход.
— Тагир, я тебя прошу…
— Тщщщ… еще рано. Рано, фея. Хочу, чтобы ты не смогла больше терпеть. Хочу, чтобы ты рыдала, умоляя меня.
Пытаюсь обернуться, чтобы заглянуть ему в глаза, но Ахметов не позволяет.
Меня вдруг ощутимо обдает холодом. До дрожи.
Распахиваю глаза и понимаю, что стою на четвереньках в подвале Тагира.
— Тагир… — с ужасом произношу.
Начинаю брыкаться.
Не хочу! Не хочу так!
Подскакиваю.
Темно.
Осматриваюсь, и понимаю, что нахожусь у тети Лиды. Никакого подвала нет. И Тагира нет тоже.
И не было…
— Просто сон… — подтверждаю для себя.
Потираю влажную шею. Падаю обратно на подушку.
— Просто сон… — снова проговариваю.
Все тело горит от возбуждения. Между ножек так сильно пульсирует, что я вряд ли смогу уснуть.
Но я все равно пытаюсь. Поворачиваюсь на бок, прижимаю колени к груди.
Вот только становится лишь хуже. Прямо как во сне. Словно Ахметов пристраивается ко мне сзади.
И стоит только мимолетом вспомнить этот кусочек сна, как возбуждение начинает пульсировать сильнее.
Мне реально хочется завыть.
Я ворочаюсь еще какое-то время, пока не понимаю, что от изводящего меня желания необходимо избавиться.
Чисто теоретически я
