же вообще не новогодний персонаж.
Я настиг ее в тот момент, когда она фотографировалась с какими-то парнями.
— Пойдем-ка поговорим, красавица.
И несмотря на протестующее бульканье из лягушачьих недр, схватил ее под руку, вернее под лапу и потащил в подсобку.
Затолкал ее внутрь и закрыл дверь на задвижку.
Хрен она куда от меня денется, пока не объяснит, что произошло.
— Значит так, — я начал на нее надвигаться, — Ты сейчас рассказываешь мне в чем дело. Мы вместе решаем, как будем разбираться с этими проблемами, а потом едем ко мне.
Лягушка пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Замерла, выпучив на меня свои огромные зеленые глаза.
А я подошел, уперся ладонями по обе стороны от ее внушительной головы и нагло заглянул ей в рот.
— Ты меня поняла?
Она кое-как кивнула.
— Выныривай.
Снова кивок.
Она стащила одну варежку, продемонстрировав длинные блестящие ногти и торопливо расстегнула молнию в лягушачьей пасти. Когда сетка разъехалась, я увидел карие, слега миндалевидные глаза, вздернутый нос и накаченные губы.
— Не знаю, кто ты, — с придыханием ответила девица, — но я на все готова.
— Твою мать! — я отшатнулся. Зацепился ногой за лавку и чуть не повалился на пол, — Где Василиса? Сегодня ее смена.
Незнакомка тут же сморщила острый нос:
— Ах эта… Она меня опрокинула. Сказала, что не выйдет и телефон отключила. Кто делает? У меня вообще-то планы на сегодня были, — кокетливый взгляд на меня, — но я не против послать их к черту, если предложение поехать к тебе в силе.
— Оно было адресовано не тебе, — холодно ответил я, отступая от неприятной, чужой лягушки.
Верните мне мою! Нелепую. С очками!
— Поверь, красавчик, я гораздо лучше, чем какая-то там Василиса, на которую без слез не взглянешь.
— Нет, — сказал и ушел, даже не став слушать кваканье, несущееся мне в спину.
Что вообще происходит, а? мне может кто-нибудь сказать?
Куда подевалась моя Василиса Премудро-Прекрасная?!
И если до этого момента я недоумевал и даже злился, то теперь мне стало не по себе, и тревога затопила по самую крышу.
Что-то не так. Что-то охренеть насколько не так!
Наплевав на лифт, я галопом поднялся на наш этаж, вытащил свою куртку из общего шкафа, вырубил компьютер, и на ходу гаркнув Дине, раскладывающей документы по полкам:
— Потом отработаю! — унесся из офиса.
В этот момент работа, другие люди и все остальное меня не волновали. Все, о чем я мог думать — это где Стрельникова, что мать вашу с ней приключилось, и как мне ее спасать?
В том, что она нуждается в моем спасении, сомнений не было.
Глава 16. Поиски
Не знаю, что должно было приключиться, чтобы такая ответственная зануда, как Васька забила на собеседование и не вышла на эту дурацкую подработку. Она же исполнительная до невозможности. Подыхать будет, но пойдет делать, если уж кому-то что-то пообещала.
А тут полный игнор!
Это капец как пугало. Настолько, что пока я мчался к ней на такси, у меня по спине носились ледяные мурашки, и шевелились волосы на затылке.
Может маньяки? Инопланетяне? Может, ее похитили? Взяли в заложники? Тогда почему никто не требует выкупа? Или заболела? Попала в больницу и настолько слаба, что не может шевелиться, но, как всегда, стесняется попросить о помощи и молча страдает в одиночестве?
Или что?!
Каких только мыслей я не передумал за время пути!
Когда машина притормозила у подъезда, я выскочил из нее словно пробка из бутылки, но уперся в закрытую подъездную дверь.
Набрал номер ее квартиры, нажал кнопку вызова и, уперевшись ладонью в холодный метал нетерпеливо ждал:
— Давай же!
Пиликало долго, но безрезультатно. Мне никто не открыл.
С каждой секундой заводясь все больше и больше, я набрал еще раз, и тем же результатом.
— Вась, ну что за игры такие дурацкие? — в сердцах хлопнул ладонь по двери.
Потом принялся звонить в другие квартиры.
— Здравствуйте, я из квартиры…
Сбросили не дослушав.
Я набрал другую:
— Почта.
— В пятницу вечером? — проскрипел скандальный старческий голос. — совсем совесть потеряли нелюди!
Слушать чужие вопли не было времени. Я сам скинул и набрал следующий номер.
— Доставка!
В этот раз открыли молча. Дернув со всей дури за ручку, я ввалился в подъезд и тут же понесся вверх по лестнице, за раз перепрыгивая через две ступени.
В подъезде пахло жареным мясом и картошкой, из-за чужих дверей раздавалась где-то музыка, где-то ругань. А откуда-то сверху гремел командный женский голос:
— Я не знаю, куда вы отправите это дерьмо! Выставите на помойку.
— Так ведь замёрзнет, — бормотал в ответ какой-то мужичонка.
— Мне плевать! Из-за этой мерзавки я на месяц без арендных денег осталась!
Я ещё не видел кто там, и не знал о чем речь, но внутри что-то нехорошо шевельнулось, и остаток пути я поделал просто на реактивной тяге, а когда выскочил на лестничную площадку, снова словил волну ледяных мурашек, потому что дверь в Васькину квартиру была открыта. На пороге стояла дородная бабища в цветном халате и с бигуди на коротких волосах и командовала двумя грузчиками, которые прямо в этот момент пыхтели, пытаясь протащить по узкому коридору террариум с Гошей.
— Что здесь происходит? — рявкнул я так, что все дружно подпрыгнули, а Гоша сделал испуганное Ква и обделался.
Тетка пришла в себя первой и, грозно выставив перед собой необъятный, трепещущий бюст, двинулась в мою сторону:
— А вы, собственно, кто?
— А вы? — нагло спросил я, не отступив ни на шаг.
— Я, — она чопорно вздернула мясистый нос, разом всколыхнув все свои подбородки. Сколько их там? Три? Пять? Восемнадцать? — хозяйка этой квартиры.
Оп-па. Вот это поворот. Васька не говорила, что снимает жилье.
— А я друг… — ни хрена я не друг, — я молодой человек Василисы. И хочу знать, что здесь происходит.
— Хреновый молодой человек, — ухмыльнулась она, — раз не в курсе, что эта мерзавка второпях съехала.
— В смысле съехала?
Что это вообще за херня такая?! Я уже вообще ничего не понимал.
— Что? Удивлен? А представь, как я удивилась, когда она написала, что съезжает! И перестала отвечать на звонки. И теперь что? Мне без арендных денег сидеть? Хорошо нахалка придумала. Прожила целый месяц, а как платить, так в туман свалила.
Да не могла они никуда свалить! Тем более вот так! Бросив своего лупоглазого на произвол судьбы!
— Оставьте террариум в покое. В подъезде прохладно. Лягушка замерзнет.
— Плевать мне на эту лягушку! — брезгливо сморщилась она, — я,
