немного завидовала в глубине души.
А она дура. Просто беспринципная. Никакого ума я не вижу у неё. Да, она ответственная и исполнительная, чёткая, на этом всё.
Может, я, конечно, её обесцениваю и незаслуженно, но мне стало намного легче. И опять убеждаюсь, что мне надо начинать заниматься собой и своей реализацией.
Ещё больше вдохновения и уверенности ощутила от разговора с ней.
— Да-а? — На полном серьёзе спрашивает, манерно растягивая слова.
— Да, — недружелюбно бросаю, — Кать, я спать хочу. У меня очень насыщенные дни были, понимаю, что тебе тяжело, но как бы…
Замолкаю, продолжать не хочу, жду, когда она сообразит, что пора и честь знать.
— Лен, мне некуда идти. В моей квартире Стас, можно я здесь переночую? Я утром уеду, обещаю.
Эта наглая морда смотрит на меня невинными глазами и поглаживает живот. Сама невинность…
— Спальня на первом этаже. В комоде чистое бельё, если не брезгуешь, можешь не менять. Там Стас один раз спал.
— Стас здесь спал? — С удивлением спрашивает.
— Да. Лучше тебе не знать, что он мне предлагал в ту ночь, — интригую, — хотя нет… Лучше знать, потом спасибо ещё скажешь. Он предложил выбить для тебя должность в Дубае, а Лизу твою нам оставить.
Разворачиваюсь и поднимаюсь на второй этаж, оставляя её с горькой правдой о моём муже.
Тошно от него настолько, что аж слюна становится неприятного вкуса. Что за реакции организма такие?
Зато, когда я поднимаюсь на второй этаж, от Олега прилетает сообщение, и негатив мигом сменяется приятным волнением.
Просыпаюсь от вибрации телефона.
— Да?
— Мася! Масенька! У меня жопа!
Мои глаза закрыты, я всё ещё не хочу просыпаться, но даже в таком состоянии они закатываются от голоса мужа и его сюсюканий.
— Что у тебя, Стас?
Неужели он мне будет сейчас жаловаться на Катю?
— Катя вчера психанула и сбежала. Знаешь, я с одной стороны рад, но она же беременна, дома её нет, я волнуюсь.
— Катя психанула? — Глухо смеюсь и ёрничаю.
— На ровном месте вообще. Сама виновата. Долгая история…
— Стас, я эту долгую историю вчера слушала до половины третьего ночи. Она спит в гостевой. Приезжай, забирай её и свои вещи, которые она мне обратно привезла.
— А, она у нас, — говорит так, будто это что-то само собой разумеющееся, — ну так что? Скажи, она ебанутая? Задолбала уже со своими пакетиками!
Нет, ну он непрошибаемый. Мы могли с ним так поржать над друзьями и знакомыми, конечно.
И я даже любила его чувство юмора, пропитанное сарказмом, но тут…
— Стас, ебанутый тут только ты. Наглухо!
— Мась, — обиженно тянет муж.
Уверена, обида не на оскорбление, а на то, что не сплетничаю с ним о его же любовнице.
— Стас, давай, приезжай и забирай свою Исхакову. И будь хорошим мужем, купи своей жене капучино в «Кофемании». А, и возьми в «Мираторге» мне стейков и фарша. И карпаччо возьми. И если молочный ягнёнок будет, тоже возьми.
— Да, масенька, всё сделаю. Целую тебя, — голосом побитой овечки блеет по ту сторону телефона.
Откидываюсь на подушку с желанием ещё поспать, но абсурдность ситуации, в которой я живу, не даёт.
Прикрыв глаза ровно на минуту, открываю их и с боевым настроем вылезаю из кровати.
Нахожу красивый комбинезон для йоги, беру коврик и иду в свободную комнату растягиваться.
Заодно и сторис своим новым подружкам-подписчицам запишу.
Включаю курс, который подарила себе сама на восьмое марта, и тянусь под наставления приятной девушки с экрана.
На заминке вижу в зеркале отражение с улицы, Стас подъехал. Уложился в полтора часа, красавчик.
Резко встаю, чтобы быстро переодеться, а потом кидаю на себя взгляд в зеркало и понимаю, что нет…
Буду мозолить ему глаза. Тем более у комбеза такая плотная ткань, что я сама себе кажусь фитоняшкой.
Фотографируюсь в зеркало и отправляю Олегу. Надо похвастаться, что я натощак занималась.
Дожидаюсь, когда Стас сам откроет дверь, и только потом спускаюсь.
— Привет! Ты меня отвлёк от йоги, — выхожу в холл с очень деловым видом.
Стас замирает с букетом цветов и пакетами из супермаркета и смотрит на меня с обожанием.
— Масечка, какая ты у меня пуси-мусечка!
После строгого Олега меня от манеры общения Стаса коробит. А раньше нравилось…
— Нравлюсь? — Задаю вопрос в лоб, копируя стиль своего любовника, и выпячиваю грудь с молнией вперёд.
— Мась… у меня слов нет. Я так соскучился по тебе. Катя ещё спит? Может, наверх поднимемся?
Смотрит на меня, как голодный пёс.
— Ты идиот, Шведов? — Забираю букет из его рук, разворачиваюсь, прохожу на кухню.
Только потом до меня доходит, что, может, он его Кате привёз… Да плевать, новый купит.
— Ну, Мась, — плетётся с пакетами у меня за спиной.
— Стас, отвянь. Иди буди свою чайную разбойницу и вали.
— Мась, ты чего такая грубая стала?
— Хищницей стала, — демонстрирую ему паски с мясом и улыбаюсь.
— Меня так к тебе тянет, — шепчет на ухо, вдавливая в стену у холодильника.
Раздражённо вздыхаю и слышу, как щёлкает дверь гостевой.
Стас тоже слышит и сразу отшатывается. А есть плюсы в нахождении Исхаковой здесь.
Продолжаю раскладывать продукты, саму же распирает посмотреть на предстоящий спектакль.
Если она сейчас вышла, может, она и наш разговор слышала в прихожей? Хорошо бы…
Нравится мне моя игра. С Катей в хороших отношениях, со Стасом в хороших. Его провоцирую, её подначиваю. Что-то из этого да выйдет.
— Зачем ты его пустила? — С наездом заходит Катя на кухню.
Нет, ну нормально?
— Он сам вошёл, это пока его дом, — стараюсь ответить непосредственно, хотя за хамство и хочется ей настучать по тыкве.
— Масенька, нам надо поговорить!
— О чём, Стас? — Спрашиваю и осекаюсь, понимаю, что это он к Кате обращается. Она тоже масенька?
Швыряю тряпку, которой протирала столешницу, и быстро покидаю кухню.
Почему-то этот факт меня выбивает из колеи.
— Я в душ, закройте за собой дверь, — кричу с лестницы, еле контролируя голос.
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Забегаю в кабину, включаю горячую воду, сдираю с себя тесный комбинезон, который прилип к телу, и вбегаю под обжигающие капли.
Даю волю слезам. Сколько бы я ни храбрилась, мне больно.
В моём доме, на моей кухне он называет масей другую…
Сколько я буду в такую продвинутую бывшую жену играть? Ещё и приняла эту змеюгу. Это явно оргазмы меня мозгов лишили. Такой доброй и пофигистичной стала.
Нечего её жалеть!
С намерением выгнать их к чёртовой матери вылезаю из душа, быстро переодеваюсь и спускаюсь вниз.
Никого. Но вещи стоят. Обувь стоит.
Подхожу
