Ошибки были совершены - Люси Скоур

Я уже искала удобный поднос с едой, когда нас прервала ещё одна новоприбывшая.

— Вот и ты, Зои, — сказала Навья, женщина дня, протягивая мне руки. Мы встречались несколько раз до этого, но я, как всегда, была поражена её элегантностью. Она выглядела великолепно и сверкала в чёрном коктейльном платье. Её тёмные волосы с проседью были зачёсаны назад в изысканной причёске. У неё была осанка балерины и спокойная уверенность королевы.

Каждый раз, когда я оказывалась с ней в комнате, я чувствовала, что становлюсь выше ростом.

Я взяла её за протянутые руки.

— Навья, поздравляю. Так приятно видеть, что эта награда достается тому, кто её действительно заслуживает.

Колин прочистил горло. Джим даже не потрудился скрыть презрительную гримасу.

— Ты ведь знаешь бывшего мужа Хейзел, не так ли? Того, который пытался забрать её права на книги при разводе? — сказала я, представляя её Джиму.

По удивлённому изгибу бровей Навьи и убийственному взгляду, который Джим бросил в мою сторону, я поняла, что зашла чуть-чуть слишком далеко. Чёрт возьми. Одно дело — препираться наедине, но выносить на всеобщее обозрение грязное личное бельё — это дилетантский ход. Почему я не могла держать свои мысли при себе?

— Я удивлена, что вы рискнули взять к себе «команду мечты», Навья, — сказал Джим, ехидно ткнув большим пальцем в мою сторону. — Только вопрос времени, когда Хейзел снова сломается, а Зои налажает и испортит выпуск книги. Если вас когда-нибудь заинтересует публикация нескольких стоящих авторов при поддержке профессионалов, я буду более чем счастлив пригласить вас на ланч.

Моя кровь кипела, а рот был открыт, что, как я знала по опыту, было не лучшим сочетанием.

К счастью, Навья отреагировала первой.

— Какая интересная подача, — лукаво заметила она.

К несчастью для всех нас, мой рот всё ещё был открыт, и он намеревался выполнить свою работу.

— Да, Джим. Так интересно, что ты сменил тему. Как ты назвал издательство Навьи на их первой вечеринке-презентации? О, точно! «Бульварная газетёнка, которая не продержится и календарного года».

У Колина был такой вид, словно оливка из его мартини попала не в то горло.

— Какое воображение. Уверяю вас, Навья, я бы никогда не стал так пренебрежительно относиться к вам или вашей компании, — солгал Джим сквозь зубы.

Я фыркнула.

Он отвернулся от меня.

— Даже если следующая попытка Хейзел строчить «слезливые дамские романчики» будет иметь коммерческий успех — а этого не произойдёт — рано или поздно она поймёт то, что все уже знают. Ты бездарный ребёнок, у которого концентрация внимания как у блохи, и она могла бы продвинуться гораздо дальше, если бы за её спиной был настоящий профессионал. А не кто-то, кто только строит из себя профессионала.

Я не думала. Не было никакого преднамеренного действия, когда я выхватила водку с содовой из рук проходившей мимо женщины и выплеснула её в лицо Джиму. Мгновенное удовлетворение. Однако я не учла, что брызги попали не только на меня, но и на великолепное платье Навьи.

Люди поблизости ахнули.

— Женщины. Они такие чертовски эмоциональные, — пожаловался Уиггенс, выпуская к потолку тошнотворное облако дыма.

— Да заткнись ты, древний примат, — сказала я ему.

«Чёрт, чёрт, чёрт».

Я попятилась от этих испуганных лиц и налетела на столик для коктейлей позади меня, опрокинув ещё несколько напитков. Прошептав извинения, я поспешно ретировалась.

* * *

— Дура, — пробормотала я в туалетной комнате, обращаясь к своему отражению в зеркале с позолочённой рамой.

Стыд обжигал мне желудок.

Почему я просто не могла держать рот на замке? Почему я не могла ограничиться тем, что просто представляю, как выплескиваю коктейль в самодовольную физиономию Джима? В очередной раз мои порывы сбили меня с пути истинного. Он точно знал, на какие кнопки нажимать, чтобы активировать мои самые глубинные, тёмные страхи. И я отреагировала как ребёнок, впавший в истерику.

Только на этот раз я сделала это перед единственным человеком, который поверил в Хейзел настолько, что дал ей шанс проявить себя... и перед полной аудиторией людей, которые уже списали нас обеих со счетов.

— Я такая идиотка, — угрюмо прошептала я, вытирая с лифа своего платья мокрые пятна с запахом водки. Мне придётся пресмыкаться перед Навьей, и мне придётся извиниться перед Джимом, и всё должно выглядеть так, будто я говорю искренне. А я была не такой уж хорошей актрисой. Нет, из-за моей импульсивности вся издательская индустрия знала, что я неуравновешенная особа.

— С тобой всё в порядке?

Я резко обернулась, с ужасом увидев в дверях Навью.

— Мне так жаль. Невероятно жаль. Я испортила твоё прекрасное платье в твой знаменательный день. Ты, должно быть, думаешь, что я ужасна, — затараторила я. Почему я просто не могла быть такой, как все остальные? Почему я не могла просто думать гадости, вместо того чтобы воплощать их в жизнь?

Я вручила ей огромную пачку бумажных полотенец — жалкий подарок в знак извинения.

Она взяла их и положила на стойку.

— Зои, как бы приятно ни было видеть, как водка и содовая капают с носа этого идиота, ты не можешь позволить таким людям задевать тебя. Особенно в профессиональной обстановке.

Я поморщилась.

— Я знаю. Знаю. Я просто... ничего не могла с собой поделать. Пожалуйста. Что бы ты ни делала, не позволяй этому повлиять на Хейзел. Она потрясающая. Она написала потрясающую книгу и заслуживает всего хорошего, что с ней происходит.

Навья усмехнулась.

— Я занимаюсь этим бизнесом по двум причинам. Потому что я люблю книги и люблю зарабатывать деньги. Хейзел написала блестящую историю, которая найдёт отклик у читателей по всему миру и принесёт нам много денег. А ты, моя дорогая, была достаточно умной, храброй и напористой, чтобы стать её защитницей, когда никто другой не смог этого сделать. Я верю в тебя так же сильно, как и в неё.

К моему величайшему смущению, мои глаза наполнились горячими слезами.

— Правда? — прошептала я.

— Правда. В мире достаточно жаб вроде Джима Уайтхеда, которые не пускают в мир замечательные книги. В тебе есть энтузиазм и преданность, которые напоминают мне о том, какой я была в твоём возрасте. Но ты должна научиться выдерживать паузу между стимулом и реакцией. Тебе не пойдёт на пользу, если ты позволишь таким идиотам понять, что они тебя задели. Гораздо приятнее заставить их думать, что они для тебя вообще ничего не значат.

Я закрыла глаза.

— Я знаю, ты