Что скрывает Диана - Ася Лавринович

Вопросов становилось только больше, и от них уже шла кругом голова. Вот если бы Валера разрешил сделать хотя бы один звонок или сюда наконец приехал неведомый мне Чижик… Ситуация тогда немного прояснилась бы.

Я вернулась к чтению. В многочисленных письмах мама то и дело жаловалась на свою жизнь. Чаще всего, конечно, на папу. На его равнодушие, наше безденежье, мамину нереализованность, сильную усталость, вредных свекров… А иногда и на меня:

«Ума не приложу, что делать с этой девчонкой! Мне кажется, у нее самый настоящий кризис трех лет. Сегодня, когда я пыталась унять ее очередную истерику, сама заплакала. Прямо посреди улицы горючими слезами… Но все-таки она самое лучшее, что со мной случалось. Каждый раз, когда смотрю на нее, удивляюсь: как такое маленькое чудо могло прийти в этот мир и сразу стать смыслом моей жизни? Несмотря на все трудности, Настёна каждый день делает меня счастливой… Не придумали таких слов, чтобы выразить, насколько бывает сильной материнская любовь».

После этих строчек у меня предательски защипало в носу.

Следующее письмо рассказывало о маминых очередных пробах и работе. Мама не имела актерского образования, и это ей мешало. Денег пройти обучение в театральной мастерской тоже не было, поэтому мама хваталась за любую подработку. Только из этих писем я узнала, что мама работала на хлебном комбинате фасовщицей, а позже – уборщицей в больнице… В пробах ее ждал провал за провалом. Первые пробы, вторые, сотые, двухсотые… Мама сомневалась в себе и в своем таланте и была уже готова отпустить свою мечту… Я не знаю, что на эти письма отвечал Чижик, но в каждом мама непременно благодарила его за деньги и веру в нее.

«И если бы не ты, Чижик… Так приятно и важно, что хоть кто-то в меня верит. С одной твоей поддержкой мне кажется, что все мои мечты становятся ближе».

По мере чтения этих писем я чувствовала, как опустошается моя душа. Оставалось еще несколько, но у меня уже не оставалось моральных сил, чтобы их быстро просмотреть. В доме слышались приглушенные мужские голоса. Что-то громко хлопнуло, и я решила, что входная дверь. Некоторое время стояла тишина, и я измаялась в неведении, пока Валера не открыл дверь.

– Ну наконец-то! – сердито начала я. – Вы уже сообщили моей маме, где я и свои условия?

– Тебе это знать не положено, – буркнул Валера. После приезда Стаса настроение у него явно испортилось. – Стасян уехал до вечера, обещал, что привезет с собой босса. Вот и прояснится твоя ситуация.

От этой новости по коже пробежали мурашки. Я одновременно ждала и очень боялась встречи с Чижиком. Судя по письмам, мы с ним уже знакомы. Но пока я готова была поклясться, что даже в детстве не помнила у мамы друга с таким птичьим прозвищем.

– Мама наверняка сходит с ума… и сообщила уже в полицию.

– Когда она узнает условия босса, сомневаюсь, что это сделает, – хмыкнул Валера.

– Так, значит, вы все-таки знаете, в чем дело?

– Стасян просветил…

– А если…

– Все! Никаких «если»! Я и так с тобой много треплюсь… Как вы это делаете? И не нужно мне доплат! Мы условились только о некоторых поблажках…

– Кстати, об условиях, – вздохнула я, – выпустите Тараса из подвала и дайте нам шахматы, как он просил. Раз уж мы точно застряли здесь до вечера.

Глава двенадцатая

В обед наполз туман, зарядил дождь и с крыши звонко закапало. В свете старой тусклой лампы мы с Тарасом засели за пыльные шахматы, а Валера по старинке разгадывал сканворды и, полностью вовлеченный в процесс, совсем не обращал на нас внимания.

– Даже моя бабушка уже не разгадывает сканворды, – не удержался Тарас от негромкого комментария.

– Лидии Ивановне больше нравится алмазная мозаика, как и тебе, – сказала я.

Тарас впился в меня недовольным долгим взглядом.

Валера, сжалившись над нами, не только выдал шахматы, но еще и угостил сладким чаем с сушками, чему я несказанно обрадовалась. Что ж, человек может привыкнуть ко всему, и мне уже начало казаться, что я даже неплохо устроилась. А вот мама сейчас переживает не находя места. Она ведь даже не представляет, где я и как со мной обращаются. Догадываюсь, какие ужасы ей рисует фантазия… Мне хотелось припереть Валеру и его дружка Стасяна к стенке и выяснить, что этому проклятому Чижику понадобилось от моей бедной мамы. Для чего этот спектакль? Но давить на Валеру нет возможности, оставалось только терпеливо дожидаться его босса. Сидеть в столовой под радио «Романтика» и в перерывах между песнями из «золотой коллекции хитов» слушать чужие приветы.

– Нам нужно как-то побывать снаружи до приезда Чижика, – негромко сказал Тарас, переставляя очередную пешку.

Я удивленно посмотрела на Соколова.

– Зачем?

– Чтобы разведать обстановку. Ты решила навсегда здесь остаться? Чай с сушками – это, конечно, хорошо, но я не собираюсь сидеть вечно.

Я осторожно перевела взгляд на Валеру. Он продолжал увлеченно разглядывать сканворд.

– А если это как-то навредит маме? Я думала, мы должны дождаться, когда они выдвинут свои требования.

– Ты можешь хоть до старости ждать, у меня вообще-то дела есть.

– Какой ты умный! – скривилась я. – Ну отпросись у Валеры, а потом вернешься к нам с запиской от бабушки.

– Кстати, о бабушке. Думаешь, только тебя потеряли? Пусть бабушка в санатории, но она мне каждое утро открытки присылает.

– Ну вообще-то да… Наверняка Лидия Ивановна тоже в панике. Но Валера говорил, что мама не обратится в полицию, это ей может навредить.

Я снова взглянула на Валеру.

– Что же Диана натворила, раз не хочет в полицию звонить?

Я помрачнела. Мне не хотелось верить, что мама имеет что-то общее с преступниками.

– Ты фильмы не смотрел про похищения? – нашлась я. – Там всегда одно из требований: не обращаться в полицию.

– Если мы вернемся домой целыми и невредимыми, то можно будет и заявить. Мы даже знаем место, где нас держат. Осталось только посмотреть, есть ли вокруг забор и где моя машина.

– У машины твоей колеса спущены, – полушепотом сообщила я. Тарас нахмурился. – И Валера ни за что нас на улицу не отпустит. Это риск: а если мы там бросимся врассыпную?

– У него есть пушка, – напомнил Тарас о том, чего я не