Что скрывает Диана - Ася Лавринович

– Еще лучше! – зашипела я. – Не хочу, как узник, гулять под дулом пистолета…

– Мы и есть узники.

– Еще и дождь идет…

– Нравится тут сидеть, сиди, – рассердился Тарас. Еще немного, и мы, как в старые и не самые добрые времена, начали бы ссориться. – Дождь почти закончился…

Действительно, дождь за окном уже практически не шумел. И я, по правде говоря, не отказалась бы побывать на свежем воздухе. Но как это можно осуществить, в голову не приходило.

Зато у Тараса созрел план. Пока я раздумывала, куда поставить свою пешку, он вдруг громко заявил:

– Валерий, нашей Насте срочно нужно на улицу!

– Не положено! – словно попугай, повторил Валера, не отрываясь от сканворда.

Из приемника лилась музыка радиостанции «Романтическая коллекция».

– Да ей поплохело по ходу! Смотри, аж позеленела!

Я совсем растерялась, а Тарас, взглянув на меня, только кивнул: мол, тебе сложно подыграть, что ли?

– Позеленела? – заинтересовался Валера, однако не поднялся с места, чтобы поспешить ко мне на помощь.

– Ну у Насти ж астма, я ее с детства знаю. Надо свежим воздухом подышать…

– Пускай в форточку подышит.

– Ой, боюсь, ласты склеит, – покачал головой Тарас, с сомнением поглядывая на меня. Я застыла с пешкой в руках как истукан.

– Почему не у тебя астма? – сердито шепнула я.

– Ты ведь дочь актрисы. Должны быть актерские способности…

Никаких дарований я за собой не замечала, но мной и в самом деле овладела паника. Я схватилась за горло и захрипела.

– Эй, красавица, ты чего? – перепугался Валера, вскакивая.

Его стул с грохотом повалился на пол, что прибавило драматизма и экшена ситуации. И я захрипела громче.

– Говорю ж, ее нужно на воздух срочно! – засуетился Тарас. – Она припадочная!

– Вы оба, что ли, припадочные на мою голову? – запричитал Валера, хватая меня под руку.

Не знаю, как я смотрелась со стороны, но Тарас отыгрывал беспокойство очень натурально. Соколов первым поскакал к пятилитровке с водой и стакану. Из кухни громко причитал, что такое со мной давненько уже не случалось, видимо, стресс сказался. А я, несмотря на напряжение, едва не расхохоталась. Это действительно нервы. Чтобы скрыть приступ смеха, я закашлялась еще сильнее. А Валерий в панике не знал, куда себя деть. Сначала он было кинулся вытаскивать меня «на воздух», а затем бросил взгляд на телефон, оставленный на столе. Тарас тоже хищно взглянул на его старую разбитую трубку, и тогда Валера, придерживая меня, прокряхтел:

– Ты, малой! Давай-ка со мной на выход, помоги мне ее дотащить… – Я нарочно обмякла в его руках, делая вид, что вот-вот потеряю сознание.

– Может, нашатырчику? – продолжал разводить бурную деятельность Тарас.

– Сначала на воздух! – скомандовал Валерий. – Помогай! И чтоб без всяких выкрутасов. Помни, у меня пистолет.

Вдвоем они выволокли меня на крыльцо, а я так и продолжила изображать предобморочное состояние и расслабилась, словно я мешок картошки. Нас встретила приятная лесная прохлада, а дневной свет с непривычки больно ударил в глаза. Я уже и в самом деле тяжело задышала грудью, хватая губами чистый весенний воздух, который закружил голову. До того как очутиться на улице, я и не подозревала, что за столь короткий срок можно так соскучиться по свободе. Сейчас мне казалось, что мы с Тарасом провели в заточении не меньше года.

Пока я продолжала валяться на ступенях, как рыба на суше, а Валера старался привести меня в чувства, Тарас жадно оглядывался по сторонам. Я тоже хотела поднять голову и осмотреться, но в этот момент Валера больно ударил меня по щеке, и я вскрикнула.

– Ну все-все, Валерий, не распускай руки, ей явно лучше! – тут же встрял Тарас.

– И нашатырь не нужен! – гордо проговорил Валера, словно его пощечина была сложной операцией. – В себя пришла!

– Спасибо вам, Валера, – сдавленным голосом произнесла я и завалилась на Тараса. Тот поначалу немного отшатнулся, но быстро сообразил и приобнял меня. Сидеть на крыльце было хорошо, но прохладно, ведь мы выскочили из здания без верхней одежды. Оглядывая заплаканное небо, я подумала, как мало мне нужно для счастья: объятия мамы, горячая ванна, чистая пижама и родная постель. Лишившись всего этого, я решила, что, если выберусь отсюда невредимой, больше никогда не буду жаловаться на свою жизнь.

– Мы немного посидим, подышим? – попросил Тарас. Его голос с хрипотцой прозвучал над моей макушкой. Он по-прежнему держал меня в объятиях, и я внезапно почувствовала себя в безопасности. А еще так гораздо теплее. Валера воровато огляделся.

– Вообще-то скоро должны Стасян с боссом приехать, а впрочем… Черт с вами!

Он нерешительно потоптался на месте, а затем сел на крыльцо рядом с нами и закурил. После дождя ветер принес из леса запах смолистой хвои и прошлогодних листьев. Верхушки сосен вдалеке скрывались в молочном тумане.

– Никаких денег не хватит, сколько я здесь с вами нянчусь, – проворчал Валера.

Я начала дрожать от холода, но в дом возвращаться не хотелось. Тогда Тарас стянул с себя свитшот и надел на меня, словно я ребенок.

– Здесь раньше была какая-то база? – спросил он у Валеры, пока я куталась в теплый свитшот.

Надеюсь, он успел как следует рассмотреть территорию за это время, но я не понимала, чем нам может помочь эта вылазка. Сетку-рабицу, толстые стволы сосен, куски еще ослепительно-белого снега вдалеке прекрасно видно и из моего окна. Валера снова затянулся сигаретой и посмотрел на Тараса. Я решила, что сейчас он снова буркнет: «Не положено!» – но, выпустив струю дыма, Валера сказал:

– Ага. А еще раньше – пионерлагерь. Мы мальцами ездили сюда отдыхать, моему бате путевки давали от завода. Вон там, – мужчина указал пальцем, – СНТ «Оптимист». У моей бабули участок был и домик. Я все эти леса облазил с пацанами. Шалаши строили на деревьях, а один раз на кабана дикого вышли. Раздраконили его, а потом еле ноги унесли… – Валера замолчал. С грустной улыбкой он рассматривал верхушки сосен. – Я еще тогда штаны на заднице порвал, пока убегал, мамка потом зашивала… Мамки уж давно в живых нет. Да… А природа здесь сумасшедшая, конечно.

Своим вопросом мы явно разбередили в нем самые сокровенные воспоминания.

– Помню, как в этом лагере вожатые рассказывали о зараженной девочке. Видите тот старый корпус, самый дальний, у леса? – указал пальцем Валера, и мы с Тарасом синхронно кивнули. – Их легенда гласила, что девочка умерла от какой-то страшной инфекции, и дух ее так и остался в лагере. Позже выяснилось, что эту байку пустили сами вожатые. У них за этим корпусом курилка была, и они придумали эту девочку, чтобы дети испугались и не