Очень странные люди. Они были весьма неприветливы и сообщили, что дом больше не принадлежит вам с Сашей, потому что он проиграл его в казино. Это что, шутка такая? Меня просили отказаться от прав наследования по-хорошему. Ума не приложу, что это значит, но сегодня вечером я вылетаю к вам. Разберемся на месте.
— Постой, ты… ты хочешь прилететь сюда? А как же твоя дочь? Я не думаю, что везти сюда ребёнка сейчас — хорошая идея! Саша и вправду наворотил много глупостей. Здесь не безопасно.
— Моя дочь час назад улетела в Турцию вместе с тетей. У моей жены осталась старшая сестра. Мы с ней очень близко дружим, она уже три года заменяет малышке маму. Так что они в полной безопасности.
— Ясно…
Мы несколько мгновений молчим.
— Руслан, ты должен кое-что знать, — решаюсь сказать правду. — Дарственной на дом не было. Родители ничего не отписывали Саше. Он подделал документы.
На другом конце провода воцаряется тишина.
— Нет, не может этого быть.… - цедит Руслан через несколько мгновений. — Я ведь поверил ему! Я думал, родители не хотят меня видеть после того, как мы с тобой сообщили всем о наших чувствах! Что для них был только Саша и его сыновья.
— Нет же! Дарственной не было. Ты — такой же наследник, это всплыло случайно. Я сама узнала пару часов назад. Если бы не убийство, это бы так и осталось за кадром!
— Какое ещё убийство? Марго, ты меня пугаешь!
— За последние дни так много всего случилось… Саша изменял мне с блогершей, и ее убили.
— Ничего себе… Его обвиняют в убийстве?
— Пока обвинений никто не предъявлял, но мы все очень напряжены по этому поводу.
— Ясно. Что ж, скоро я буду у вас, попробуем во всем разобраться.
— Руслан... Скажи, а Саша действительно занимал у тебя деньги на строительство дома?
— Да, было дело, — отстраненно подтверждает мой собеседник.
— Сумма большая?
— Не маленькая, Марго. Но это все тебя не касается. Это наши с Сашей дела, и мы их решим. Я прилечу ночью. Скажи, где тебя найти? Ты сейчас живешь в нашем доме?
— Нет, я ушла от Саши. Я сейчас у мамы. Я дам тебе ее адрес. Запишешь?
— Да, конечно. Диктуй.
Я волнуюсь. Сбивчиво диктую адрес.
— Руслан, а давай, на всякий случай я оставлю тебе телефон моей сестры Ники? Ника в курсе моей жизни. Мама — нет.
— Оставляй все, что только можно. Потому что теперь я возьмусь за тебя серьёзно, Марго. Больше ты от меня не сбежишь, — смеется он.
Я улыбаюсь.
— Не сбегу, обещаю.
— Значит, до встречи?
— До встречи, Руслан. Я так рада, что увижу тебя снова! Честно говоря, я думала, что этого никогда не случится.
— Надеюсь, на этот раз ты не откажешься со мной поужинать?
Мне на глаза наворачиваются слёзы, но я улыбаюсь.
— Нет, не откажусь. Ни за что не откажусь.
— Тогда увидимся завтра?
— Увидимся.
В трубке раздаются короткие гудки. Я несколько мгновений сижу, не двигаясь. Сердце колотится так сильно, что готово выскочить из груди. Меня с головы до ног захлестывает волной безумного счастья.
Не верю, что завтра увижусь с Русланом.
Глава 38
Чая на дне кружки остается совсем немного, когда прорывается звонок от Ники.
— Марго, привет. Ты там как? Держишься?
— Привет. Мама сделала мне шикарный подарок — убралась на фестиваль орхидей, — невесело усмехаюсь я. — Эти орхидеи… у меня от них мороз по коже. Кажется, что они за мной следят.
— Хм, а я думала, это только у меня такое ощущение. В общем, слушай, мне тут звонил Макар, он связался с Тумановым. А ещё по своим каналам он выяснил, что у нас с Ириной действительно один отец. Преображенская отказалась от ребёнка ещё в родильном доме, но перед этим кто-то вписал в документ имя и фамилию нашего отца.
— Я не удивлена, Ника. Вопрос в другом — почему мама так хорошо общается с этой Ириной?
— Это нам предстоит выяснить. Подождем, пока Туманов пробьет номера машины нашей третьей сестрички. Может, будет зацепка? Если же наша теория рухнет, то будем действовать напролом.
— Просто допросим маму?
— Да. Покажем ей фото из торгового центра, где она сюсюкается с Ирой и ее ребёнком. Пусть попробует придумать достойную отмазку.
— Мне нравится твоя идея. А что сказал Туманов? Долго ждать результатов?
— Он отправил помощника в аналитический центр. Если удастся проследить за машиной в ночь убийства по записям с камер, то есть шанс, что наша теория подтвердится. Но вряд ли мы быстро получим информацию. Ты же понимаешь — тайна следствия, все такое.
— Понятно. Будем на связи.
Я откладываю телефон в сторону. Осматриваюсь по сторонам. Не знаю, зачем, но решаю отправиться в мамину спальню. У неё хранится много фотографий в старых альбомах. Вдруг я найду что-то, что подтолкнет нас к разгадке маминой привязанности к любовнице Саши?
Замкнув входную дверь на внутренний замок, я крадусь в спальню. Чувствую себя воришкой, но обида на маму зудит с такой силой, что я не гнушаюсь обыском.
Старые фотоальбомы я нахожу в большой пластиковой коробке. Она стоит в глубине старого шкафа, который забит вещами до отказа. Запах старых вещей щекочет нос, но я упорно листаю фотоальбомы. Хорошо, что мама все отлично умеет датировать, так я не запутаюсь.
Альбомы покрыты слоем пыли. У меня такое чувство, что я роюсь в архивах. Пару раз не выдерживаю и громко чихаю.
Из третьего по счету пухлого фотоальбома внезапно выпадает общая тетрадка в клетку. Девяносто шесть листов, и все они исписаны ровным маминым почерком.
«Что это?» — я непонимающе верчу пожелтевшую тетрадь в руках.
«Запоздалая любовь» — гласит заголовок. И если бы не заголовок, я бы не открыла текст.
«Мама тоже пыталась писать романы?» — эта мысль заставляет меня ухмыльнуться. Надо мной смеется, а сама в прошлом тоже занималась ерундой?
Что ж, посмотрим…
Я пробегаюсь глазами по первым строкам и понимаю, что это не роман. Это мамин дневник. Судя по датам, вела она его примерно двадцать лет назад.
Я не люблю подглядывать, но мне так нужны ответы на некоторые вопросы, что я увлекаюсь чтением.
«Сегодня мы провели вместе незабываемые несколько часов. Такое ощущение, что у меня выросли крылья. Я люблю его, бесконечно люблю…»
Я в ступоре. Двадцать лет назад у мамы был роман? Странно, что мы с Никой ничего не знаем. Отца к тому времени уже не было в живых, вряд ли
