он так просто. Я знаю кто и что и… и все!
— Прости.
— Что? — ахаю я и округляю глаза.
Пока я мысленно распаляла себя, настропащая против Дамира, он вот так просто сделал то, чего я совсем не могла ожидать. Он извинился. И, судя по его взгляду, сделал это искренне.
— Прости, — повторяет он, как для маленькой, — что не поверил, и сделал твою жизнь невыносимой. Я был не прав. Поэтому решил загладить свою вину перед тобой и… поговорить я хотел еще позавчера. Когда все узнал.
Я киваю. То сообщение, утром после поездки в клинику.
— Расскажи мне, — я уже не визжу, не пищу, просто прошу.
Дамир обхватывает мой палец, который я все еще тычу в его грудь, подносит его к своим губам, облизывает и нагло произносит:
— Ты уверена, что это то, что тебе нужно? Время можно провести с гораздо большей пользой и…
— Расскажи, — стою я на своем, Дамир улыбается, в его взгляде читается, что иного он и не ожидал. Он прикусывает мой палец, и начинает рассказывать.
Глава 37
— Как я уже говорил, часы — подарок сестры. Но подарок не мне — Рустаму. Ты работала у него в ресторане.
Я киваю, хотя пока что ничего совершенно не понимаю. Почему тогда подарок другому человеку Дамир держал у себя? Он их украл? В голове крутится множество вопросов, но я держу их в себе, не зная, как сформулировать.
— Она подарила их Рустаму, но после аварии они были в ее сумочке, и я забрал их. Не знаю, почему они оказались там. Рустам утверждал, что они поссорились и Лиза забрала часы, но я не верю ему. Моя сестра никогда бы не забрала то, что подарила. Тем более эти часы.
— Они так важны? — спрашиваю и облизываю пересохшие губы.
На самом деле, мне страшно даже перебивать Рустама, потому что когда он что-то рассказывает из своего прошлого, мне кажется, я становлюсь к нему чуточку ближе. Узнаю что-то из его жизни.
Возможно однажды он расскажет мне и о матери Ульяны, и о том, почему он больше не хочет детей. Обязательно расскажет!
А если нет — придется допытываться самой. Уже сейчас я понимаю, что у меня не получится отказаться от Дамира. Как бы не старалась — не выйдет. Так что пока что думаю над тем, как сообщить ему о беременности без последствий.
— Скажем, я не хотел оставлять их у Рустама. Если Лиза и правда забрала их, значит произошло что-то действительно серьезное и он эти часы не заслуживает.
— Не очень-то ты его жалуешь.
— Скажем так, нас связывает общее прошлое, но лучшим другом он мне так и не стал. Я с ним мирился, пока с ним счастлива была сестра, но после ее смерти…
Дамир замолкает, и я оборачиваюсь. Мне кажется, что ему сейчас больно все вспоминать, а мне очень хочется забрать у него эту частичку боли. Как-то утешить или что-то сказать, но я понятия не имею, что. Поэтому просто поглаживаю его рукой по щеке и плотнее прижимаюсь, целую предплечье, на котором лежу и улыбаюсь, потому что так хорошо в его объятиях, так спокойно.
— Как часы оказались у меня?
— Ты устроилась к Рустаму на работу. В тот день, когда ты выпила, твоя коллега подбросила часы тебе в сумку. Узнать это было нетрудно, нужно было просто поверить тебе и копнуть глубже, но я…
— Не поверил, — говорю с дрожью в голосе. — На самом деле, я понимаю… я столько врала.
От дальнейших объяснений Дамир меня останавливает решительным утверждением:
— Я был неправ. Я не привык доверять людям, а то, что ты говорила, казалось мне враньем.
— Ты верил мне только тогда, когда я врала! — возмущаюсь вроде бы и в шутку, но ведь действительно все так и было.
Дамир смеется, притягивает меня к себе, целует в плечо. И столько нежности в его действиях сейчас, что я позволяю себе утонуть в них. Довольно прикрыть глаза и в который раз потереться щекой о руку, на которой лежу, словно довольная кошка.
— И что все это теперь значит? — спрашиваю тихо и перестаю дышать в ожидании ответа.
Замираю. Даже зажмуриваюсь. Если бы разговаривала с Дамиром по телефону, наверняка бы еще и пальцы скрестила, но он рядом, так что я решаю не позориться.
— Что — это? — с улыбкой переспрашивает Дамир, явно понимая, о чем именно я спрашиваю, но предпочитает подтрунивать надо мной.
— Ты и я. Сейчас.
— А на что это похоже?
— Ты издеваешься? — поворачиваю к нему голову. — Предлагаешь мне определить характер наших отношений?
— Мне интересно, как ты их видишь.
— А ты как? У нас просто секс? Или что-то большее, чем просто секс? Это что-то длительное или временное?
Наверное, я многого прошу. Хочу ответов здесь и сейчас. И судя по нахмуренному лицу Дамира, ответить он мне не может. Или может, но не хочет меня обидеть. И я даже не знаю, какой вариант хуже.
— Ты важна мне, Таисия, — Дамир снова притягивает меня к себе, вжимает спиной в грудь и тяжело дышит в шею. — Поначалу я думал, что это временное. Ты молодая, соблазнительная и настоящая. Ты меня манила. После той ночи в отеле я понял, что меня к тебе пиздец, как тянет, но те часы в твоем рюкзаке.
— Я понимаю.
— Я должен был перепроверить, но я привык доверять себе, а не кому-то.
— Ты увидел часы и сделал выводы, я правда понимаю. Но когда ты решил все проверить?
— Когда отвез тебя в клинику и оказалось, что ты не соврала.
Я закусываю губу и впервые за вечер радуюсь, что лежу не лицом к Дамиру и он меня не видит. Понятия не имею, удается ли мне не выдать себя вдруг сорвавшимся на галоп сердцем. Хочется думать, что нет. Но чувство вины и стыда, которые я сейчас испытываю, растут в геометрической прогрессии.
Дамир говорит еще. Про то, что должен был доверять, что стоило прислушаться ко мне, но смысл его фраз долетает до меня, будто через препятствие. В ушах шумит, перед глазами пелена из-за откуда-то взявшихся слез.
Я затихаю, как мышка. Лежу, даже не дышу, потому что вдруг появляется совершенно глупая и рискованная мысль — все ему рассказать. Вот прямо сейчас развернуться к Дамиру и сказать, что я беременна, что ношу под сердцем его ребенка. Ведь если подумать, сейчас отличный для этого момент. И я даже разворачиваюсь. Всем корпусом переворачиваюсь в его
