И Викинг с Гермесом гуляют по дому.
Я останавливаюсь.
— Доберманы? — голос срывается. Снова вижу перед собой их полыхающие злобой глаза. Хоть их и нет рядом.
— Они не тронут, — мне так и хочется сказать ему, что меня-то — как раз-таки могут. — Пока ты не дашь им повода этого сделать.
— Например? — сглатываю, представляя в голове тысячу картинок. И все заканчиваются одинаково. Мой труп в крови.
— Подойдёшь к входной двери.
— Я поняла, — говорю себе, нежели ему.
И всё же выхожу за дверь.
Арсанов страшнее любой собаки. Поэтому обхватываю себя руками и иду по коридорам, осматриваясь.
Он не обманул. За окнами — люди. С фонариками, что ходят по периметру участка. А в доме кромешная тишина и темнота.
Я дохожу до кухни медленно. Растягивая время. Чтобы не возвращаться. Хоть и не сильно — ему может, не понравится это. Задерживаюсь не сильно. Выпиваю залпом стакан воды и немного грешу. Достаю из холодильника пирожное и съедаю. Живот немного радуется поступивший еде.
И я понимаю, что пора возвращаться обратно.
Что собственно и делаю. Опять шагаю по коридорам, взяв с собой пару кружочков колбасы. Чтобы если вдруг, откуда не возьмись, выскачут собаки — я их прикормлю. Задобрю.
И я так сильно выжидаю их… Что не замечаю, как взгляд цепляется за приоткрытую дверь. А за ней… Слышится тихое сопение, которое разбираю через собственные шаги.
Любой нормальный человек — пройдёт мимо. А я — нет.
Подхожу к ней, заглядываю внутрь и понимаю, что это не спальня. Но сопение всё равно отзывается в ушах.
Доберманы? Но они же у двери, или нет?
И я делаю шаг в комнату. Включаю свет и застываю на пороге.
— Ещё одна? — шепчу себе под нос и разглядываю белую, с тёмным хвостом и лапами собаку, что лежит на лежанке.
Она не выглядит такой агрессивной. Наоборот. Слишком… Чахлая, что ли. Вроде и шум от неё идёт, но она словно не дышит. Выглядит вяло. Может, уставшая?
Не знаю… Но то, что Арс собачник — это я поняла.
Не буду будить её. А-то кинется… и мало мне не покажется.
Разворачиваюсь, выхожу из комнаты и возвращаюсь в спальню Арсанова. Перед этим мнусь под дверью и раздумываю убежать.
Но одёргиваю себя, понимая, что будет только хуже.
Я не хочу начинать всё по-старому.
Я и так уже потихоньку схожу с ума.
И абсолютно без сил.
Поэтому открываю неуверенно дверь и захожу внутрь. Тут же слышу этот голос, что так похож на удар молнии о землю. Оставляя обожженный след на моей душе.
— Долго.
Прикрываю глаза.
— Извини.
Я выдыхаю, только бы он не злился.
Я принимаю другую роль в его игре.
Не хочу этого делать, но раз ему не нравится моё сопротивление — я постараюсь держать себя в руках. Прогнусь. Раз уж он видит во мне свою невесту. И когда придёт время… Предам его. Вонжу нож в спину.
И тогда мы посмотрим, кто победит, Эмиль Арсанов. Кто выживет из нас, а кто сгорит в том огне, что ты сам и создашь.
— Платье своё снимай и сюда иди.
Я натягиваю улыбку. Нет, не для него. А нервную. Сама лезет из души.
Я всё понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Нервы на пределе. Как и я.
Но мне нужна перезагрузка.
Чтобы принять свою новую роль. И вырваться отсюда.
Я хватаюсь за рукава платья и спускаю их по рукам. Сбрасываю ткань к ногам. Перешагиваю её иду к кровати.
Нет, уверенности мне мои мысли не доставили. Но теперь… У меня хотя бы есть цель. С которой я укладываюсь в его кровать и снова чувствую на своей талии его мощную ладонь, что притягивает к себе.
Как медвежонка. Игрушку.
Пальцы касаются кожи, и я закусываю губу. Снова проклинаю его за это дыхание на шее. За губы, что останавливаются на коже.
И за руку, что скользит вверх, к обнажённой груди без лифа. Сжимает полушарие. И я опять закусываю губу. Сильнее. Чтобы не заплакать.
Мне страшно. Сделать хоть одно неверное движение. И если и знаю, что он меня не убьёт… Он точно оставит мне неизгладимый след на будущее. А как только я вырвусь из его плена… Хочу нормальной жизни.
Забыть всё так же, как и первые восемнадцать лет своей жизни.
И вот если я все года, что жила рядом со своей семьёй — мечтала вспомнить прошлое… То сейчас, хочу сделать это ещё сильнее.
Чтобы доказать Арсанову… Что я не та, кем он меня считает.
Глава 28
Я так и не смогла уснуть. Ни остаток ночи, ни под утро. Только когда Арсанов проснулся и выпустил из своих тисков. Ушел в ванную, и я, наконец, расслабившись, задремала на каких-то двадцать минут, пока он не вернулся снова.
Ходит какую-то минуту, пока его внимание не привлекает моя вздымающаяся фигурка.
— Не обманывай, я знаю, что ты не спишь.
Я открываю глаза и спокойно произношу:
— Я и не скрываю.
Видимо, из-за разбитого состояния мне сейчас абсолютно всё равно.
— Если не собираешь спать — вставай.
— Куда?
— Завтракать.
Он говорит это так легко, непринужденно, будто не он убийца, маньяк и психопат в одном лице. Что вчера едва не скинул меня с крыши.
— То есть, — привстаю на локтях и сажусь. Прикрываюсь одеялом. Помню, что её обнажённая. А он водил руками по моему телу всю ночь. — Ты вот так просто? Вставай и пошли поедим?
Арсанов стоит ко мне спиной и накидывает белую майку, скрывая то, что всю ночь прижималось к моей спине.
Оборачивается ко мне и с какой-то иронией в голосе, подшучивает:
— А я должен был проснуться, — сдвигает брови вместе. — Схватить тебя и давай трахать? Странное у тебя представление об утре у бандита.
Здесь не представление странное, а ты, которому может в голову прийти все, что угодно.
К сожалению, эти слова остаются у меня глубоко в голове.
Я должна быть хорошей девочкой. И эти два дня, что он дал мне, я должна пережить. Тогда я вернусь домой, и обо всем спрошу у матери.
Сжимаю одеяло и тихо выдыхаю.
— Нет, — соглашаюсь с ним.
— Давай проясним прежде, чем ты надумаешь в своей головке все подряд, — замечаю, как Арсанов идёт в мою сторону. Поднимаю на него взгляд. Он останавливается возле кровати и смотрит на меня сверху вниз. — Я буду тебя трахать, да.
Холодный и липкий пот струится по спине.
А
