даже не выслушала, в чём она заключается.
— Нет. Тебя здесь быть не должно. Сковородка ждёт своего часа, и она уже соскучилась по твоей тупой физиономии.
— Она тоже меня хочет, как и ты? Мне приятно.
— Лишь в твоих мечтах. Тебе чай или кофе?
— Насрать. Обслужи меня так, как ты этого хочешь.
Злобно смотрю на него.
— А что? Я даю волю твоей фантазии. Тебе же это нравится.
— Уверен?
— Я не боюсь. Покажи мне себя в действии, и я расскажу тебе, почему я здесь.
Сам напросился.
— Если бы ты мне был интересен, то я бы подумала над твоими словами. А так, мне всё равно, — пожав плечами, достаю две кружки и наливаю в них чай.
— Я тебе интересен. Я чувствую это.
— Тогда твой радар сломался, засранец. В данный момент мне больше интересно, где сейчас находится моя машина, и как её забрать, — бросаю на него взгляд и ставлю перед ним тарелку и кружку с чаем.
— Я займусь этим… хм, через полчаса.
— Сейчас, Доминик. Это из-за тебя я осталась без машины, а она мне нужна.
— Ладно, — он недовольно закатывает глаза и достаёт мобильный.
Доминик кому-то звонит и чётким, твёрдым голосом приказывает найти мою машину, помыть её и пригнать по нужному адресу.
Якорь есть.
— Какой пирог хочешь попробовать первым? — интересуюсь я, прокрутив в руке нож. Взгляд Доминика цепляется за это, и он вспыхивает.
— Хочу все.
— Хорошо, — улыбнувшись, подхожу ближе к нему и грубо втыкаю нож в пирог с вишней, а затем мягко и медленно надавливаю на ручку, разрезая его. Я кожей чувствую возросшее возбуждение и напряжение между нами. Кладу на тарелку первый кусок и облизываю палец, не глядя на Доминика. Таким же образом нарезаю ему ещё два куска и кладу рядом с первым.
— Пробуй, — указываю ножом на тарелку с пирогами. — Хочу узнать твоё мнение. Это новые рецепты, которые я подарю своим подписчикам на встрече со мной. Или тебя покормить, как в старые добрые времена твоей слабости?
— Покорми.
Усмехнувшись, бросаю нож через стол и попадаю прямо в раковину. Звон слишком громкий для такой тишины, но это лишь приятно натягивает нервы. Беру тарелку, перебрасываю ногу через бёдра Доминика и седлаю его. Немного ёрзаю и беру первый кусок.
— Открывай рот, засранец, я тебя покормлю, — улыбаюсь ему.
Он послушно приоткрывает губы, и я подношу к ним первый кусочек пирога с вишней. Начинка пачкает его губы, и я быстро убираю пирог. Его глаза в удивлении расширяются, Доминик облизывает губы, а я кусаю его же кусок.
— Хм, я передумала. Ты не заслужил моих пирогов, — произношу и успеваю соскочить с него, прежде чем он схватит меня. Смеясь, жую и ставлю тарелку на стол. — Что такое, Доминик? Не получил десерт? А ты заслужил его? Вряд ли. Ты был очень плохим киллером.
— Ты якоришь меня, — догадывается он.
— Ты только догадался? — качаю головой и кладу ему новый кусок пирога.
— Да. Но это было охрененно. И это не во всю силу, верно? Когда ты начала это делать? Подожди, я догадаюсь. Так… так, — он задумывается, а я ем пирог, облокотившись о стол рядом с ним. — Знаю. Когда ты угрожала мне сковородкой. До того, как я предложил тебе попробовать на мне свои приёмы. Женщина в беде. Нож. Ты знаешь, что я люблю опасность, и она меня возбуждает. Женщина с ножом это охрененно. Ты разделывала пирог, словно трахала труп. Класс. Мне понравилось. Но ты говорила, что даёшь противоположное тому, что пробовал мужчина. Я пробовал всё.
— Ошибаешься, — отрицательно мотаю головой и подхватываю полотенце. Наклонившись, провожу им по его губам, а затем мягко целую их две секунды. — Я дала тебе именно то, чего ты хочешь, но боишься. Настоящее.
Пальцы Доминика ложатся мне на талию, и я знаю, что он сделает. Он рывком сажает меня на себя, и я обнимаю его за шею.
— Видишь? Это всё, — я оглядываю кухню. — Домашняя еда. Ты. Милая обстановка. Это настоящие отношения, которых ты боишься и очень хочешь их.
— Ты умная, — улыбается он. — И это больше всего возбуждает. Только я не буду играть до конца, Лейк. Мне нельзя.
— Я знаю. И поэтому ты не должен делать всё это, провоцировать меня и желать увидеть нечто другое. Нам обоим нельзя, потому что ты не справишься со мной.
— Опять ты это делаешь, — он сильнее стискивает мою талию. — Ты якоришь меня, бросаешь мне вызов. А я не могу устоять перед вызовом.
— И это ужасно, да? — печально вздыхаю и отпускаю его, затем снимаю с себя его руки и отхожу. — Я делаю это машинально, чтобы привязать тебя к себе, умереть, получить кайф и повеселиться. Это просто происходит, хочу я этого или нет. С тобой я больше не могу это контролировать. Понимаешь?
— Да. Я пытаюсь тебя забыть. Я даже трахался уже три раза. Один раз, пока ехал домой. Ты меня сильно завела. Затем утром, пока смотрел видео с тобой. И в церкви, когда придумал для тебя подарок. Это так дерьмово, но ты мне нужна.
— Ты что, не слышал, что я сказала тебе? Это зависимость, Доминик. Мы закручиваем спираль.
— А мне насрать, — он пожимает плечами. — Мне насрать. Я не боюсь. Я хочу этого, и ты уже моя. Поэтому мне нужна услуга.
— Доминик, — издаю стон и падаю на стул напротив него.
— Лейк, мне, правда, нужна услуга. Я никому не доверяю, а ты… ты другая. И я знаю, что ты не причинишь вреда ребёнку. Ты спасла, выходила и не убила меня. У тебя была куча вариантов, чтобы сделать это. И, вероятно, я доверяю тебе немного больше, чем остальным. Не совсем доверяю, но отчасти. Я уверен, что раз ты не причинила вреда мне, не считая мои синие яйца, то уж точно ребёнка не тронешь. Маленького ребёнка.
— Ребёнка? О чём ты говоришь? — хмурюсь я.
— Мой сын. Энзо. Я опасаюсь, что ему хотят причинить вред. Он только перенёс серьёзную операцию. До этого с ним рядом была жена моего старого… хм… знакомого. Сейчас она нужна своей беременной дочери, у неё осложнения, к тому же их сын до сих пор находится в коме. Им не до моих проблем. Я не могу просить их находиться с Энзо днём, ночью там работают мои люди, а днём опаснее. Ночью легче засечь угрозу для нас, а вот днём под видом медсестры может прийти убийца. Ему десять лет, Лейк. Тем более, я начинаю судебный процесс против его опекуна. Я хочу забрать его себе. Он мой сын.
Доминик тоже якорит меня. Он мужчина в беде с маленьким ребёнком. И он знает, что я, чёрт возьми, помогаю таким людям, как учила меня бабушка. Я дала Доминику слишком много власти.
— Я сделаю это, если ты поклянёшься мне жизнью этого ребёнка, что у меня не будет проблем с законом. Я не могу так подставлять себя, тем более есть ещё и Рубен. Я…
— Лейк, поверь мне, рядом со мной ты в полной безопасности. За тобой будут приглядывать. Рубен не доберётся до тебя, я встречу его. Но ты нужна мне. У меня нет других вариантов. Энзо могут выкрасть, и попытки тоже будут. Уже были, пока меня не было, а ему требуется особый уход, и нужно находиться в больнице, а не игра в прятки.
— Подожди, я не понимаю. Ты сказал, что он твой сын, но ты не его опекун? Твоя жена мертва, а… это ребёнок от твоей любовницы, я права?
— Да, — кивает он. — Я узнал о нём недавно. Я понятия не имел о том, что у меня есть ещё сын. А его сестра, это та, кто не является моим ребёнком, но она опекун Энзо.
— Тогда где твоя любовница? Она бросила своих детей?
