напоминает прицел.
Только это не прицел, а взгляд Руслана.
Он смотрит на меня весь вечер.
Раздевал глазами, когда я принимала поздравления.
Распинал взглядом за каждую улыбку мужу.
Он прожег меня насквозь, и это как будто, заметили уже абсолютно все, весь зал наших гостей и друзей. Во время танца — боже, зачем?! — даже музыка как будто стала играть тише, и все повернули головы, чтобы наблюдать за нашей немой дуэлью.
Это же такое шоу: муж Нади раздевает глазами жену Сергея! «Только сегодня — на всех экранах страны!»
И при этом еще умудряется выглядеть таким… довольным, когда она там сидит, трется об него, как… сука, и облизывает его, словно делает дубль для дешевого порно!
Боже, Сола, прекрати! Она — беременная женщина, у нее гормоны, она имеет полное право на все это! И даже — прикинь?! — трахнуть его в ближайшей подсобке.
Хотя зачем ей это, если ни одна наша с Надей встреча не обходится без того, чтобы она снова не поделилась, как классно у них сейчас в постели, как будто новый медовый месяц. Я с трудом подбираю вежливые слова, чтобы удерживать ее от особенно «пикантных» подробностей, потому что свой рвотный позыв, мне будет крайне сложно объяснить.
Я толкаю тяжелую дверь женского туалета.
Вваливаюсь внутрь, делаю судорожный громкий вдох, потому что все это время мои легкие были словно сплющены необходимостью держать не только спину, но и лицо.
Кроме мягкого, рассеянного света, запаха дорогого ароматизатора и абсолютной тишины, здесь больше никого. Слава богу.
Подхожу к зеркалу. Мои щеки пылают даже сквозь плотный слой тональника, который визажистка накладывала со словами: «Выдержит даже второе пришествие!». Зрачки так расширились, что почти не видно радужки.
Я похожа на бешеную собаку. Или на преступницу в бегах — не знаю, что хуже.
Делаю еще один глоток воздуха, включаю воду и подставляю запястья под ледяную струю, пытаясь остудить кровь, потому что ее набат в висках вот-вот разломит мне череп.
Уговариваю себя просто дышать — вдох-выдох, вдох-выдох. Пока не отпустит.
Понятия не имею, что еще напланировали Дашка и Сергей, но впереди еще минимум половина вечера. Как я это переживу — не знаю. Для меня сейчас каждая минута — как год.
— Ты выйдешь отсюда через пять минут, — говорю своему кислому отражению, которое сразу начинает протестующе махать головой, — улыбнешься, поцелуешь мужа и доиграешь спектакль до конца. Ты сможешь. Ты — должна.
Я прикрываю глаза, пытаясь собрать себя по кускам.
И слышу щелчок.
В зеркале за моей спиной стоит Руслан.
Он сразу заполняет собой все пространство — мне кажется, что даже кислорода становится меньше. Стоит, прислонившись спиной к двери, и смотрит на мое отражение. В голубых глазах нет ни капли веселья, куда-то испарилась светская вежливость, которую он изображал в зале.
Я медленно разворачиваюсь, инстинктивно упираясь бедрами в мраморную столешницу раковины, слишком поздно соображая, что отрезаю себе пути к отступлению. Или просто пытаюсь убедить себя в том, что это происходит случайно, а не потому что…
— Что ты здесь делаешь? — перебиваю собственные мысли треснувшим до шепота голосом. — Это женский туалет. Выйди.
— Нет.
— Руслан, ты с ума сошел? В зале сидят мой муж и твоя жена! Если кто-то зайдет…
— Никто не зайдет. — Он издевательски подмигивает, но его лицо не меняется, остается таким же мрачным и жестким. — Я запер дверь.
Руслан отталкивается от двери и делает шаг ко мне.
Медленно, как хищник, который загнал добычу в угол и наслаждается моментом перед прыжком.
— Перестань на меня смотреть, — выдыхаю я, чувствуя, как ноги становятся ватными. Мы же сейчас просто поговорим, ужалим друг друга еще разок — и… все? Да? — Просто… перестань.
— Рад, что ты заметила, — издевается он.
— Да, заметила! Господи, надеюсь, что только я! Хочешь меня уничтожить?!
— Хочу тебя выебать, — говорит он просто. Буднично. Как будто признается, что хочет пить. — Мне плевать, кто и что видит.
Подходит еще ближе. Теперь между нами так мало пространства, что я чувствую исходящий от него жар. Все так же остро знакомый, хотя я каждую минуту пыталась вытравить из себя все воспоминания о нем. Руслан снимает пиджак, небрежно бросает его на бархатный пуфик у стены. Расстегивает еще пару верхних пуговиц на рубашке.
Эти движения — такие простые и такие мужские — действуют на меня гипнотически.
Я слежу за его пальцами и вспоминаю, что эти пальцы делали со мной.
Колени инстинктивно прилипают друг к другу, и я впервые в жизни так сильно радуюсь, что на мне платье в пол, и длинная юбка скрывает очевидные признаки моей слабости.
— Остановись, — прошу я, но в моем голосе нет силы. Рядом с ним я вся начинаю сбоить. — Руслан, пожалуйста… Мы не можем. Это… неправильно. Не здесь.
— А где? — Его усмешка похожа на оскал. Засмотревшись на нее, упускаю момент, когда он становится на шаг ближе. — Где ты на этот раз хочешь со мной потрахаться, мстительница? В «Гелике»? Или пойдем по классике и оскверним чью-то, блядь, супружескую койку? Где, Сола?
Руслан делает последний рывок и оказывается вплотную. Я чувствую запах алкоголя, сигарет, полыни и его кожи. Он нависает надо мной, упирается руками в столешницу по обе стороны от меня, запирая в клетку из своего тела.
— Чтоб ты знала — видеть, как он тебя целует, просто пиздец невыносимо. — Голубые глаза жгут мои губы. Руслан сует ладонь под воду, а потом медленно-медленно, со злым нажимом, вытирает мои губы.
Я тут же втягиваю их в рот, поздно соображая, что на них остался его вкус.
Взгляд Руслана темнеет, когда он с наслаждением заставляет меня снова открыть рот, надавив на нижнюю губу с достаточной силой.
— Гладит тебя, как свою собственность, — в его голосе столько яда и черной неконтролируемой ревности, что на мгновение мне становится страшно. А потом — адски горячо.
— Он мой муж! — продолжает огрызаться та часть меня, которой до сих пор жутко стыдно за то, что мы здесь вдвоем. — Он имеет право!
— Счастливой ты что-то не выглядишь, — продолжает издеваться Руслан.
Его слова как пощечины — бьют наотмашь, срывая с меня остатки приличия.
— О, зато ты выглядел очень счастливым! — Вскидываю голову до хруста шейных позвонков, глядя прямо ему в глаза. Пошел он! Я тоже имею право сказать! — У вас сейчас… как же говорит твоя жена, погоди… А, «второй медовый месяц» на фоне прибавления в семействе! Я не помню, я тебя официально поздравляла? Нет? Тогда, прими мои…
— Ты хуйню сейчас несешь,
