прежде чем заговорить.
— Что-то происходит?
— В смысле? — Конор что-то печатает в телефоне.
— Ты не бываешь дома. Почти не разговариваешь со мной. Я просто…
— Добро пожаловать в жизнь жены мафиози. — Его тон настолько плоский, что я не могу этого выносить.
Я ненавижу то, что становлюсь такой эмоциональной или вообще позволяю этому задевать меня. Я дрожу, мои руки зудят от желания вырвать у него этот телефон и выбросить в мусор.
— Я понимаю, что ты всё ещё злишься на меня, но мы не сможем наладить отношения, если…
Его глаза вспыхивают, смотря на меня, и в них плещется тьма, которой я раньше не видела.
— Вот именно этим мы, чёрт возьми, здесь и занимаемся, Айви. Мы пытаемся выжать максимум из дерьмовой ситуации. Единственный способ заставить это работать, игнорировать тот факт, что мы прикованы друг к другу на всю жизнь.
Я чувствую, как моё тело сжимается от боли. В животе словно кипящая лава, глаза горят от невыплаканных слёз. Какой же дурой я была, думая, что Конор может меня полюбить. Может, на секунду это было возможно. Но теперь болезненно очевидно, он несчастен и предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь.
— Господи. — Он поворачивается ко мне спиной, увидев уязвимость на моем лице. — Я не знаю, чего ещё ты от меня хочешь.
— Ничего. — Мой голос дрожит. — Я больше ничего от тебя не хочу.
— Ты всё забрал из ящиков? — спрашиваю я Арчера.
Он кивает и прижимается к плюшевому медведю, которого купил ему Конор в зоопарке.
— Куда мы едем?
Я расставляю кучу наших сумок у входной двери.
— В приключение.
Арчер не выглядит убежденным, и я его не виню. Я ненавижу всё, что происходит, но если я в чем-то и уверена, так это в том, что ждать, пока станет ещё хуже, нельзя. Единственный способ сохранить наши сердца, это уйти сейчас, пока мы ещё можем.
Неважно, что у меня всего тысяча долларов и одежда, которую купил нам Конор. Мы что-нибудь придумаем. Мы сядем на автобус и уедем далеко-далеко, и если придется, будем жить в приюте. Пока мы в безопасности и вместе, всё остальное не имеет значения.
Но даже я сама не уверена, когда смотрю на Арчера и вижу вопросы в его глазах. Он привязался к Конору, и не он один. Мысль о том, что нужно оставить этот дом, кажется предательством, как будто мы покидаем единственный настоящий дом, который у нас когда-либо был. Мы больше никогда не увидим, как Конор входит в эту дверь. Я никогда не почувствую, как его тело прижимается ко мне посреди ночи. И Арчер, вероятно, никогда не перестанет винить меня за то, что я забрала его от единственного мужчины, которого он полюбил.
Я чувствую себя ужасной матерью за то, что вообще позволила этому случиться. Я поверила Конору. Я думала, он хочет, чтобы мы были с ним. Но его поступки и слова доказали, что мои худшие страхи были правдой. Теперь у нас не осталось выбора, и нам с Арчером нужно двигаться дальше.
— Оставь дверь приоткрытой, — выдыхаю я. — Жди здесь, пока я поговорю с водителем.
Я спускаюсь на тротуар, где ждет такси, на десять минут раньше, чем ожидалось. Водитель увлечен телефоном, когда я открываю заднюю дверь и говорю через стеклянную перегородку:
— Вы приехали за Мисти? — спрашиваю я, называя вымышленное имя, которое дала при заказе такси.
— Да, это я, — бормочет он.
Я прошу его открыть багажник, а сама поднимаюсь к Арчеру на верхнюю ступеньку, хватая наши сумки и его руку. К тому времени, как мы возвращаемся на тротуар, водитель уже вышел из машины.
— Позвольте помочь вам с этим, — говорит он.
Я медлю, когда он тянется к сумкам. Может, это просто паранойя, но что-то не так. На нем бейсболка, надвинутая низко на глаза, а рука на перевязи. Он никак не может работать на Локо, или, по крайней мере, мне хочется в это верить. Но внезапно всё в этой ситуации кажется неправильным, и только когда я чувствую запах его одеколона, я понимаю почему.
Слик пользовался таким же одеколоном. Я бы не забыла его, даже если бы попыталась. И хотя я не вижу его глаз, я нутром чую, что это он. Не может быть совпадением, что он здесь именно сейчас.
Я стараюсь сохранять спокойствие, когда выпускаю руку Арчера. Мы репетировали это тысячу раз. Мне просто нужно заставить его вернуться в дом. Это всё, что сейчас важно.
— Арчер, ты не забыл Мистера Картофельную Голову?
Его глаза расширяются, когда он смотрит на меня, узнавая наш секретный код, а затем медленно переводят взгляд на того парня.
— Возвращайся в дом и хватай его, — командую я. — Постарайся по быстрее.
Арчер не подводит. Он следует протоколу, который мы установили. Тому самому, который я заставляла его практиковать снова и снова. Он бросается обратно вверх по лестнице и захлопывает за собой дверь, и когда замок щелкает, я перехожу к действиям.
Я вытаскиваю из кармана пачку денег и пытаюсь протянуть её Слику.
— Знаешь что? Мы задержимся. Думаю, я вызову такси позже, когда буду уверена, что мы всё собрали.
Он тянется за деньгами, но вместо этого хватает меня за запястье.
— Ты считаешь меня тупым? — Он рывком притягивает меня к себе, и тут я чувствую дуло пистолета у своих ребер. — Садись в чёртову машину и не устраивай сцен, или я позабочусь о том, чтобы твой сын тоже отправился в эту поездку.
Я подавляю каждый инстинкт, который кричит мне сопротивляться и бежать. Что-то в его глазах говорит мне, что я не успею пройти и квартала, прежде чем он застрелит меня, а потом и Арчера.
— Пожалуйста, не надо, — шепчу я.
Он взводит курок, и дыхание замирает у меня в груди.
— Слишком поздно, сука. А теперь полезай в чертову машину.
— Конор, — рявкает на меня Кроу. — Вали отсюда к чёртовой матери.
Я поднимаю взгляд с дивана в его кабинете, протирая заспанные глаза.
— От тебя для меня сейчас никакой пользы,
