— Щас, большая стала! — хмыкнул Антон Антипенко. — Если б ты не худела все время, как дура, на своих диетах! Стоит только мне за дверь, как она жрать перестает! А в последний раз — так вообще! Насколько ты похудела? На двенадцать?
— На тринадцать, — с гордостью ответила Наталья Антипенко. — Два размера.
— Ну и дура. Здоровье свое гробишь. За писюшками восемнадцатилетними угнаться хочешь? Чтоб в гробу красивей всех лежать? Что ты только с собой сделала…
— Антоша!
— Что — Антоша? Вот, девушка к нам в гости пришла. Все на месте, приятно глянуть. Ну-ка, прикиньте. — Он любезно подал Кате норковое пальто. — Ну вот! Как сидит! Фигура просто сказка!
Катя, которая в последний раз по какой-то таблице в женском журнале насчитала у себя лишних как раз около тринадцати килограммов, тихо вздохнула. Вот у человека сила воли!
— Это за сколько вы сбросили? — шепотом поинтересовалась она у хозяйки.
— За два месяца, — так же шепотом ответила Наталья.
— На диете какой-нибудь сидели?
Наталья покрутила темноволосой, коротко остриженной головой.
— Тренажерный зал каждый день по два часа. И фруктовая диета.
Катерина горько вздохнула. Где ж их взять, эти два часа на тренажерный зал, да еще каждый день?
— А я читала, что тайские таблетки такие есть, — заинтересованно подвигаясь поближе, сообщила она, — с глистом внутри, очень здорово помогают…
— Гадость все, — отрезала Наталья. — Особенно эти самые тайские таблетки. Не знаю, чего там в них, но чувствуешь себя хуже некуда. Никаких глистов не надо — просто помираешь каждую минуту, и все. Голова кружится, сердце останавливается… Я их все перепробовала. Ужас, что со мной творилось, — и желудок, и почки чуть не угробила…
— А что, мужики, может, по рюмочке? — внезапно предложил Лысенко, доставая неизвестно откуда бутылку коньяка. — А? Или ты, Борисыч, в Европах своих уже отвык?
— Да, конечно, — ядовито хихикнула Наталья. — В одном Лондоне шестнадцать тысяч пабов. Кроме того, Антоша так настюардессился недавно, что не помнил, как его из самолета извлекли.
— Да, — со смехом продолжил Антон Борисыч, — не знаю, что на меня нашло.
— Летать ты, дорогой мой, боишься!
— Да ладно, боюсь… Ничего и не боюсь, привык уже. Ну, честно говорю, ничего не помню! Ни как из самолета вышел, ни как таможенный контроль проходил — ничего! Ну, партнер мой — человек деликатный, говорит, что я даже связно беседовал…
— Ага! Беседовал! Ты лучше расскажи, что дальше было!
— Короче, беседовал я с ним, беседовал и отключился. А потом вдруг пришел в себя и вижу — еду я в машине, блин, с бешеной скоростью и по встречной полосе! Я тормозить — а педали нет! Я руль хватаю, чтобы вырулить, — а руля тоже нет! Пусто! Чуть инфаркт не получил!
— Да, а Стив подумал, что у тебя эпилептический припадок, так ты дергался с выпученными глазами рядом с водительским местом. Ну что, ладно уже, вижу, что вы хотите. Идите водку пьянствовать, а мы с Катенькой пойдем делом заниматься. Сами справитесь?
— Справимся, — заверил хозяйку Банников и, словно фокусник, выудил еще одну бутылку.
— Обижаете, — развел руками Антон Борисыч. — Обижаете вы меня, мужики…
— Я думаю, что правильнее всего нам будет остановиться на образе этакой деловой дамы с легким налетом стервозности, — заключила Наталья некоторое время спустя. — Или даже не с легким… Как правильно, что я пожалела это выбрасывать, когда похудела! — радовалась она, кивая на груду вещей, возвышавшуюся посреди огромной двуспальной кровати. — Ну, просто рука не поднималась. Правда, они за этот год все немножко вышли из моды…
У Кати Скрипковской голова шла кругом. Неужели эти вещи уже вышли из моды? А она даже не увидела, как они туда входили! Многие вещи были совершенно новые, с бирками магазинов, о которых она и слыхом не слыхала. Катя стояла перед огромным зеркалом, одетая в очередной портновский шедевр — кашемировое пальто нежнейшего кремового цвета. Наталья придирчиво оглядывала и одергивала его.
— Очень хорошо! Очень хорошо! Сидит как влитое. Если внезапно потеплеет, то можно надеть. Или это… — Она снова скрылась в огромном гардеробе. — Или, в конце концов, это!
— Можно я сниму? — робко поинтересовалась Катя. — А то очень жарко.
— Конечно, снимай! Да, кстати, заодно примерь еще и вот это…
Когда у Кати уже почти не осталось сил, хозяйка вдруг вспомнила:
— Ты же, наверное, прямо с работы? Как это я сразу не сообразила? Извини, Катюша, больше всего на свете обожаю заниматься любимым делом и в тряпках ковыряться. Да, так завтра прямо с утра и продолжим. А сейчас пойдем, я тебя буду кормить.
На всем обозримом пространстве кухни семьи Антипенко слоями плавал сигаретный дым, и Антон Борисович громко кричал:
— А я тебе говорю, Коля, если вам еще и хата для дела нужна, то лучше нашей не найти!
— Что ж ты вытяжку-то не включил. — Наталья одновременно щелкнула кнопкой, открыла форточку, нежно провела ладонью по голове мужа и сразу же вникла в суть проблемы: — Конечно, лучше нашей не найдете. Такая стерва, какую я вам за неделю слеплю из вашей Катерины, просто обязана жить в этой квартире.
— За неделю? — испугалась Катя.
— Ну а ты что думала? Я с тобой полгода возиться буду? Ты же на лету все ловишь! Мы с Антошкой в следующую субботу улетаем в Лондон. У Антохи дела, а я Ваньку проведать… Так что квартира почти месяц будет в вашем распоряжении.
— И квартира, и машины. И моя, и Наташкина, — прогудел Антон Борисыч.
— Ну, это уже слишком, — смутился Банников. — Наташ, я к тебе на два слова пришел, а ты сразу налетела — и квартиру, и машину…
— Я у тебя списывала и физику, и математику, и даже историю! К тому же ты не раскатывай губу, я тебе это не дарю, а даю попользоваться. И вовсе не задарма, как ты думаешь. Все равно нужно, чтобы кто-нибудь за Финей присматривал. Он терпеть не может оставаться один ночью, а у домработницы нашей собака… Кстати, моя машина совсем новая. Если ты мне ее поцарапаешь…
— Так на ней же Катерина ездить будет, — невинным голосом сообщил Банников, — все претензии к ней… Или ты забыла? А я — на джипе Борисыча, как солидный человек.
— Или, если Борисыч вдруг на трезвую голову передумает, мы у начальства попросим. С мигалкой. С надписью «дежурная часть», — съязвил Лысенко. — Катюха, а у тебя права есть?
— Права есть, — неуверенно ответствовала Катя. — Но я… давно… не водила.
— Да мы особо ездить и не будем, так, пару раз пыль в глаза пустим и все.
Катя с облегчением вздохнула. «Давно не водила» было сильным преувеличением — не водила она с той самой поры, как сдала экзамен по вождению, то есть уже несколько лет.
