мы нанесем удар?
Я занимаюсь всем остальным.
Схемы здания загружаются на мой центральный экран. Я изучаю структуру склада, запоминая каждый коридор, каждую комнату, каждую возможную узкую точку. В северо-западном угловом офисе укреплены стены. Звукоизоляция.
Комната для допросов.
Моя челюсть сжимается так сильно, что начинает болеть.
— Кофе. — Дмитрий ставит кружку рядом с моей клавиатурой.
Я не пью.
Не могу оторваться от работы достаточно надолго, чтобы поднять чашку.
— Когда ты в последний раз спал? — спрашивает он.
— Не имеет значения.
— Алексей...
— Я сказал — не имеет значения. — Мои пальцы порхают по клавишам, просматривая записи об услугах за последний месяц. Потребление электроэнергии резко возросло именно тогда, когда увеличились платежи Моррисона. — Они планировали это. Готовили место. Вероятно, с тех пор, как Айрис впервые проникла в Паслен.
— Значит, у них были недели на укрепление. — Дмитрий прислоняется к моему столу. — А это значит, что ты нам нужен с ясной головой, а не на взводе и ярости.
Ярость.
Интересный выбор слов.
Гнев подразумевает потерю контроля. Эмоциональный компромисс.
Это не ярость.
Это и есть решимость.
Моррисон забрал кое-что, принадлежащее мне. Причинил боль человеку, находящемуся под моей защитой. Перешел черту, которую нельзя переступить.
Я уничтожу его за это.
Систематически. Эффективно.
Начиная с его систем безопасности.
— Я в порядке. — Я включаю частоты электромагнитных помех. — Лучше, чем в порядке. Я точно знаю, как сейчас думает Моррисон. Его шаблоны. Его протоколы.
— Потому что ты был в его голове три часа подряд.
— Четыре. — Я поправляю его, не поднимая глаз. — И я останусь там, пока не найду все слабые места в его работе.
Мой телефон вибрирует.
Неизвестный номер.
Я отвечаю немедленно. — Да?
Помехи. Затем…
— Алексей Иванов?
Голос Моррисона.
Холодный. Профессиональный.
Каждый мускул в моем теле напрягается.
— Я слушаю.
Мой голос остается ровным. Контролируемым.
Эрик вскидывает голову. Дмитрий подходит ближе. В дверях появляется Николай.
— Ты кое-что ищешь. — В тоне Моррисона нет интонации. Чистая бюрократическая отстраненность. — Довольно талантливая молодая женщина. Известна под именем "Фантом".
Мои руки сжимаются в кулаки. — Где она? — спрашиваю я.
— В безопасности. Пока. — Пауза. — Нам нужно поговорить, мистер Иванов. О взаимных интересах.
— Я не веду переговоры с мертвецами.
— Красочно. — На заднем плане шуршат бумаги. — Но непрактично. Видите ли, мисс Митчелл обладает информацией, имеющей решающее значение для национальной безопасности. Информация, которую она приобрела незаконным путем.
— Ты имеешь в виду документы, доказывающие, что ты убил ее родителей?
На линии повисает тишина.
Хорошо.
Пусть этот ублюдок знает, что я уже соединил точки.
— Я вижу, она делится историями. — Голос Моррисона становится жестче. — Прискорбно. Это усложняет ситуацию больше, чем необходимо.
— Усложняет. — Я переключаю телефон на громкую связь и начинаю отслеживать звонок. — Это то, что ты называешь убийством?
— Я называю это контролем ущерба. — Газеты перестают шуршать. — Ее родители были активом, который изжил себя. Свободные концы. Ты понимаешь, что такое свободные концы, не так ли, мистер Иванов?
Трассировка завершена — одноразовый телефон, маршрутизация через прокси-серверы. Smart.
Недостаточно умен.
— Чего ты хочешь? — Спрашиваю я.
— Двадцать миллионов долларов. Криптовалюта без опознавательных знаков, которую невозможно отследить. И мне нужна письменная гарантия молчания мисс Митчелл.
— Или?
— Или я доставляю ее кусочки к твоему порогу. — Он говорит это так, словно обсуждает варианты доставки. — Начиная с ее талантливых пальцев. Там, куда она направляется, они ей не понадобятся.
Белый шум заполняет мою голову.
Моррисон продолжает. — У тебя есть двенадцать часов, чтобы принять решение. Я пришлю инструкции по переводу...
— Сейчас шесть миллионов. — Слова вырываются ровно, несмотря на насилие, бурлящее в моих венах. — Четырнадцать миллионов, когда она выйдет живой. — Столь же очевидно, что Моррисон увяз по уши и рассматривает возможность сбежать с нашими деньгами — далеко он не уйдет.
— Ты ведешь переговоры?
— Я выигрываю время, чтобы найти тебя. — Я встречаюсь взглядом с Николаем через комнату. — И когда я это сделаю, те пальцы, о которых ты упоминал? Я скормлю тебе твои собственные.
Моррисон смеется.
— Я с нетерпением жду этого, мистер Иванов. Действительно. Двенадцать часов.
Он отключается.
Я уже двигаюсь, собираю данные трассировки, отслеживаю цифровые крошки через прокси-серверы и VPN-туннели.
— Ты понял? — Спрашивает Эрик.
Мои пальцы скользят по клавиатуре.
— Он совершил ошибку.
Вызов прошел через семь прокси-серверов, но последний узел…
Там.
Маргинальная улица.
Северо-западный квадрант.
Именно там, где я и предсказывал.
Глава 24
Айрис
Код расплывается по экрану.
Мои пальцы двигаются автоматически, создавая черный ход, которого требовал Моррисон. Каждое нажатие клавиши ощущается как предательство. Еще один гвоздь в крышку гроба Алексея.
Крик Майи до сих пор отдается эхом в моей голове.
Я печатаю быстрее.
Протокол шифрования обретает форму — элегантную, невидимую, разрушительную. Все, что нужно Моррисону для проникновения в системы Ивановых. Для кражи их данных. Уничтожения их операций.
Уничтожения Алексея.
У меня дрожат руки.
Я не могу их остановить.
Моррисон стоит у меня за спиной, дышит мне в затылок и следит за каждой строчкой кода. Он следит за тем, чтобы я не вставляла никаких предупреждений.
— Быстрее, — говорит он.
— Сложное шифрование требует времени.
— У тебя меньше, чем ты думаешь. — Его телефон жужжит. Он отходит, чтобы ответить.
Я бросаю взгляд на дверь.
Все еще заперта. Все еще охраняется.
Майя где-то в этом здании. Истекающая кровью. В ужасе.
Из-за меня.
Потому что я не могла оставить все как есть. Пришлось покопаться в Паслене. Пришлось доказать, что я умнее всех остальных.
Пришлось связаться с Алексеем Ивановым.
При мысли о нем у меня что-то сжимается в груди. Наверное, прямо сейчас он ищет меня. Разрывает Бостон на части в поисках ответов.
Или, может быть, он решил, что я не стою такого риска.
Моррисон, может быть, и правительство, но Ивановы — русская мафия. Они знают, когда сократить свои потери.
Я сдерживаю слезы и продолжаю кодировать.
Бэкдор инициализируется. Подключается к мэйнфрейму Ивановых через их финансовые системы. Именно туда, куда Моррисон хотел получить доступ.
— Хорошая девочка. — Моррисон наклоняется через мое плечо. — А теперь дай мне лазейку в систему семьи Ивановых.
У меня сводит живот.
— Мне нужно больше времени...
Здание сотрясается.
Мощный взрыв сотрясает стены, заставляя Моррисона отшатнуться назад. С потолка сыплется пыль. Оживает сигнализация.
Я хватаюсь за край стола, сердце бешено колотится.
Еще один взрыв.
На этот раз ближе.
Где-то над нами раздается стрельба — автоматическое оружие, быстрые очереди, затем крики по-русски.
Надежда раскаляется добела в моей груди.
Алексей.
Моррисон выхватывает пистолет из наплечной кобуры и хватает меня за руку, стаскивая со стула.
— Двигайся.
Он
