class="p1">Мне везет. Половину трассы получается проскочить по зеленой полосе. У ресторана паркуюсь на пятнадцать минут раньше положенного.
Сидеть в машине не хочу, потому, прихватив сумочку, сразу иду в ресторан. Ничего страшного, закажу что-нибудь освежающее и подожду Крамора в баре.
Но ждать не приходится.
Мы сталкиваемся с адвокатом практически в дверях.
— Вы рано.
— Вы тоже.
Обменявшись улыбками, заходим внутрь. Зарезервированный заранее столик свободен. Садимся. Делаем заказ. И пока его готовят, Роман Романович переходит к делу.
— Я знаю причину, почему ваш муж настаивает на сохранении брака в ближайшие месяцы, — вот так — сходу прямо в лоб. И сразу продолжение. — Вы, Виктория Владимировна, для Бардина сейчас этакая комфортная ширма, которая отлично прикрывает всё лишнее. А если говорить простыми словами, то сеть клиник «Ваш доктор» участвует в целевой программе развития здравоохранения в селе. На ее выполнение выделены очень приличные объемы федеральных средств. И ваш муж — один из тех, кто почти стопроцентно попадает в участие.
— И в чем же роль меня-ширмы? — уточняю непонятное.
— А тут еще интересней. То, что Азалия Сатоева работает в этом самом комитете вы в курсе, сами мне говорили. Но о том, что она имела отношение к разработке и внедрению программы, думаю, не знали.
Так и есть. Не знала.
Утвердительно киваю.
— Она на первых порах протаскивала вашего мужа, сливая ему контрольные цифры. Но сейчас ее перевели в другой отдел, чтобы невозможно было притянуть их связь за уши и обвинить в подлоге.
— Ясно.
— И еще. Теперь вашему мужу покровительствует, другого слова я не подберу, первый заместитель председателя комитета по здравоохранению Харитонов. Больша-а-ая шишка.
Эта фамилия мне ни о чем не говорит, зато то, что раскрывает Роман Романович, заставляет брови влететь вверх. Точнее, показывает.
Достав портфель, который он убрал под стол, когда мы садились, Крамор вынимает планшет, недолго в нем что-то перелистывает, а потом поворачивает ко мне.
— Это Харитонов Савелий Захарович… — еще одно движение пальцем, — а это он, но уже не один. Ну как вам кадр? Всех узнаете?
— Э-э-э… о-о-о…
На большее я, растерявшись, не способна.
Еще бы. Азалия Сатоева и этот Савелий Захарович засняты в бане, и одежды на них практически нет. Поза тоже весьма говорящая.
— Харитонов, конечно, сильно постарался сделать так, чтобы его связь с подчиненной не вылезла наружу, потому что побаивается жены. Точнее, ее отца — депутата госдумы, который за дочь его не только разжалует до безработного, но и по стенке размажет. Но сами знаете, что хоть раз попало в сеть, уже никогда не исчезнет бесследно.
В голове образуется каша. Упираюсь локтями в стол и потирая виски, пытаюсь сложить все части головоломки вместе.
— То есть… Азалия — любовница и Харитонова, и моего мужа одновременно? Так получается? Или уже нет? Эти фото старые? — указываю подбородком на экран.
— Не особо.
— Тогда, если не особо… — размышляю дальше, — то выходит, что один любовник пытается протащить в федеральную программу к большим деньгам другого любовника?
Смотрю на Крамора. Он на меня.
Отрицательно мотаю головой.
— Да ну! Бред какой-то!
Мой собеседник мне улыбается и играет бровями:
— Не забывайте, что Азалия беременна, Виктория Владимировна.
— И?
Снова туплю.
В моей голове на этот счет нет никаких мыслей. Поэтому замолкаю и послушно жду, что озвучит мой адвокат.
И он не стесняется:
— Я подозреваю, что Ситоева беременна не от вашего мужа, а от Харитонова. И в программу они его затаскивают не просто так, а чтобы иметь рычаги давления.
— Заткнуть деньгами и заставить воспитывать чужого ребенка?
— Ага.
— Ё-о-о-о… вот это многоходовка, — вновь растираю виски.
— Зато так Савелий прикрывает свои тылы, — пожимает плечами Роман. — В противном случае, вы только представьте, что сделает с ним его тесть, узнав о ребенке на стороне?
— Похоронит заживо? — кидаю в шутку.
Но Роман Романович не улыбается.
— Верно. Запросто.
— Получается, Бардин, прикрываясь мной, на всех парах стремится в ловушку? — смотрю на ситуацию под другим углом.
Крамор кивает.
— Я в этом практически уверен.
— Хм, — качаю головой. — Бедный Толик. Как только впишется, ему уже никто не позволит отыграть назад.
— В этом вы правы, Виктория Владимировна. И как? Нет желания спасти мужа? Сейчас у вас есть реальный шанс стать для него героиней и сохранить вашу семью. Всего лишь стоит посоветовать сделать ДНК-тест и намекнуть не ввязываться в госпрограмму.
Даже на секунду не задумываюсь.
После всего, через что Анатолий провел меня и наших дочерей, пусть сам выплывает, если сможет.
— Нет, я ни слова ему не скажу.
— Уверены?
— Абсолютно.
Кивком подтверждаю свои слова.
— Что ж, тогда предлагаю отужинать, — Роман бросает взгляд мне за плечо, откуда через несколько секунд появляется официант с большим подносом, — а потом я расскажу вам, что смог выяснить по поводу не вашей подписи, на нотариальных документах.
Не моей?!
Ого!
Крамор уже и про доверенность выяснил?
Вот это у него скорость работы!
Я не то, что впечатлена, я в шоке!
И этот шок не проходит все то время, пока мы отдаем должное отличному запеченному мясу с овощами и теплому салату с баклажанами.
А во время десерта Роман Романович еще больше меня поражает. Приятно.
— Виктория Владимировна, я предлагаю вам самой не встречаться с Анатолием Сергеевичем, а позволить это сделать мне. Я найду, как его убедить не тянуть с разводом и отдать вам половину всего имущества.
— Но как?
Наверное, мои глаза становятся очень большими, потому что мой адвокат задорно усмехается.
— Пригрожу исками и судом, который мы непременно выиграем. Хорошенько его измотав. Сейчас, когда он вступает в госпрограмму, ему нужно быть кристально чистеньким. Иначе даже Харитонов его не протолкнет.
— То есть, — подвожу я итог. — Мало того, что мы заставим его спешить с разводом и делить все честно, так еще и сами же подтолкнем в западню Азалии?
— Ну-у-у… — Крамор позволяет себе крокодилий оскал. — Каждый сам кузнец своего счастья.
— Звучит, как тост, — улыбаюсь ему от души и с удовольствием приподнимаю свою чашку с чаем, как бы ей салютуя.
Глава 40
ВИКТОРИЯ
— Привет, самая красивая женщина Северной столицы, — очень низкий мужской голос заставляет волоски у меня на шее встать дыбом, а кости отозваться низкочастотной вибрацией, как от басов в хороших колонках.
— Рома, — выдыхаю, ощущая себя ланью, взволнованной близким присутствием хищника. — Привет! Рада слышать.
— А я-то тебя как, — урчит он добродушно и, в своей привычной манере ничего не стесняться, откровенно добавляет. — Слышу твой голос, Викусь, и уже в полной боевой готовности. Не представляешь,
