class="p1">— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Та девчонка с базы отдыха.
— Ревет у себя в комнате.
Машинально бросаю взгляд на наручные часы.
Истерика началась у Алисии почти час назад. Скоро ее нервная система истощится, и Алисия уснет. Во сне ее мозг отдохнет. Проснувшись, она почувствует себя легче.
Брат замирает, выжигая меня покрасневшим от ярости взглядом.
— Что ты с ней сделал?
Антон всегда был чутким эмпатом. Заботливым и отзывчивым. Любимцем всей родни. В сравнении с ним, у меня никогда не было шансов.
— Ничего. Только раскрыл ей глаза на то, какой тварью оказалась ее родственница, которую Алисия так самоотверженно любила. У нее сейчас истерика, но это пройдет.
— Девчонка не ходит на работу. Ты ей запретил?
— Ни к чему ей туда возвращаться, — прищуриваюсь. — А ты проверял? С каких пор тебя заботят мои девушки?
— Твои вещи. Ты же так к ним относишься?
— Называй как хочешь… — разворачиваюсь и иду к бару. — Выпьешь чего-нибудь?
— Не съезжай с темы, Демид! Мы договаривались, что я закрываю глаза на все, что происходит в этом особняке, в том случае, если девушки приезжают сюда по собственному желанию. Но ты переступил грань.
— Она здесь по своему желанию.
— Это не так! — Дышит, как бык, ни на шаг не отходит. — Алисия не могла согласиться на подобное. Эта девочка из другого мира. Не из твоего, Демид. Я же просил тебя не ломать ей жизнь.
Почему я без сожаления могу уничтожить любого, но не его? Я много раз задавался этим вопросом. Потому что он мой брат? Единственный оставшийся в живых родной человек? Потому что, смотря на него, я вспоминаю детство?
Так у меня не было детства. А у брата было, ему повезло. Его тетка к себе жить забрала и воспитывала, а меня обходила стороной, считая сущим злом.
Не знаю, почему этому человеку я позволяю то, за что другого давно бы убил.
— Смотрел бы ты лучше за своей Таей.
Бросаю лед в бокал, наливаю виски.
— До этого дня я заминал все последствия твоих развлечений, но не в этот раз. Ты заигрался, брат, нарушив свободу невинной девчонки. Больше на меня можешь не рассчитывать!
— Хорошо, — отпиваю глоток. — Ты все сказал, что хотел?
— Нет. Я забираю Алисию.
Мир моментально блекнет, превращаясь в беззвучную черно-белую пленку.
За грудиной расползается черная дыра, поглощая все: разум, волю, контроль, который я так долго и методично тренировал в себе годами, подавляя гнев и импульсы.
— Уезжай, Антон. Сейчас. — Со стуком ставлю стакан на столик.
— Да, не задержусь. Но уеду не один. Я давно понял, что ты положил на нее глаз, но надеялся, что не станешь ее трогать. Она хорошая, непродажная девушка. Ей нужен порядочный добрый парень, который бы о ней позаботился. А ты никогда не сможешь ее полюбить и относиться к ней так, как она заслуживает, и мы оба это прекрасно знаем!
Брат не понимает меня, потому что другой. Такой, как все.
Он никогда не сможет понять, кто для меня Алисия. Она — кровь, которая течет по моим венам.
— Где она? Наверху? — Брат шагает к лестнице.
Вдох. Выдох. Вдох.
Я скорее мир сожгу, чем позволю ее увезти.
Все перед глазами словно в багровом зареве. Давно со мной подобного не было.
Безотчетно иду за братом. Настигаю его на первых ступенях лестницы и, взяв за ворот кожаной куртки, рывком спускаю обратно.
— Убирайся, Антон. Немедленно, — рычу, вдавливая зудящие кулаки в перила.
Брат на взводе быстро подскакивает на ноги, смотрит на меня ошарашено.
— У тебя снова это начинается?! Может, вызвать врача?!
— Уходи… — шиплю, отвернувшись.
— Ладно, Демид, — мирно поднимает ладони. — Я уйду, но это не значит, что разговор окончен. Позвоню тебе через час, и только попробуй не ответить!
Крепко зажмурившись, дышу медленно и глубоко.
На смартфоне, оставленном в гостиной, срабатывает будильник — пора принимать лекарство. Как вовремя.
На третий этаж поднимаюсь по лестнице, чтобы через тело нормализовать свое состояние. Захожу в кабинет, падаю в кресло. Глотаю таблетки, выписанные врачом. Да, они отлично стабилизируют нервную систему.
Вскоре меня отпускает, и я снова становлюсь собой.
В кабинет стучат — экономка принесла мне гудящий смартфон.
— Спасибо, Анна. — На экране светится незнакомый номер. — Да!
— Привет… — слышу нежный девичий голос.
— Кто это?
— Неужели ты меня не узнал? Это же я… твоя Теона.
Ее я тоже нашел на сайте знакомств.
Теона поняла, что к чему, когда впервые вошла в мою особенную комнату, и после этого стала моей на три месяца. Довольно долго. Игрушки, что были до нее, выдыхались раньше.
В последнюю нашу ночь Теона в истерике бежала из особняка, ломилась в ворота, кричала, что я животное.
Ситуацию с ней мы быстро замяли. Она подписала договор о неразглашении и заткнула свой рот деньгами.
— Как ты смеешь мне звонить?
— Почему ты так груб? Неужели ты совсем не скучаешь по мне? Ты же не раз видел меня в ресторане, я приезжаю туда каждый день в надежде встретить тебя, но ты игнорируешь, как будто я для тебя никогда не существовала. Но мне плохо без своего хозяина… игрушка хочет домой…
— Да ну? — ухмыляюсь я.
— Я отдохнула, почистила перышки и поняла, что моя судьба — быть рядом с тобой. Ты не сломал меня, Демид, а только сделал крепче.
— Не может такого быть.
— Может. Я снова хочу тебе подчиняться…
В дверь опять стучат.
— Войди.
Экономка показывает жестами, что Алисия перестала плакать и вышла из своей комнаты.
Сбросив звонок, я встаю из-за стола и иду к ней.
Друзья, сегодня в телеграм канале опубликую визуализацию Теоны.
Глава 39
Алисия
— Ты как? — в гостиную входит Демид.
— Уже лучше, вздремнула немного.
Но душа все еще клокочет от обиды.
Демид садится ко мне на диван. Берет за руку, кладет на свое бедро, переворачивает ладонью вверх. Прижимает два пальца к запястью, прощупывая пульс.
— Тамара, завари Алисии успокоительный чай! — громко приказывает.
— Они ведь немые… — удивленно шепчу.
— Но не глухие. — Демид разворачивается ко мне, закинув свою руку на спинку дивана. — Послушай меня внимательно. Разочаровываться в людях — нормально. Такое, к сожалению, случается нередко.
— А ты часто разочаровывался в людях?
— Более чем достаточно. Поэтому ты не должна ни к кому прикипать, даже если считаешь этого человека самым родным. Тебе нужно свыкнуться с мыслью, что любой человек — гость в твоей жизни. Сегодня он есть — завтра нет.
Поглаживает большим пальцем мое запястье. Это тепло. И
