провода, конечно же, Динар. Спрашивает всё ли у меня хорошо и когда собираюсь домой.
— Соскучился? — моя язык бежит впереди паровоза и я уже готова мысленно отругать себя за игривый тон, потому что не собиралась флиртовать.
— Очень. Я тебя не видел уже три часа сорок семь минут и одиннадцать секунд.
— Ого…
Нонка толкает меня вбок локтем, мол, фиг с этими коктейлями, как-нибудь в другой раз.
— Я скоро буду дома. Уже вызываю такси.
— Я заберу тебя сам, только скажи, куда подъехать.
Диктую адрес, где последние три часа мы зависаем с подругой. А когда завершаю разговор и прячу мобильник в сумочку, Нонка подозрительно смотрит на меня, подперев рукой подбородок.
— Что? — недоумеваю, почему подруга так загадочно пялится.
— Нелюбимый, ага. Вот бы ты себя со стороны увидела, когда разговаривала по телефону со своим “нелюбимым”, — обрисовывает в воздухе кавычки.
— Ничего такого, тебе показалось.
— Алён, я тебя сколько лет знаю? Мне не может показаться. Ещё давно я кое-что заподозрила, а теперь уверена, почему к тридцати годам ты так и не вышла замуж.
— Может, потому что не было подходящего варианта? Ну кому, как не тебе, знать, какие мудаки мне попадались.
— Неужели? Я думаю, дело совсем в другом.
— И в чём же?
— Сама не догадываешься, нет? — в ответ я пожимаю плечами и Нонка продолжает: — просто они все даже в подмётки не годились твоему Султанову. Все эти годы ты искала кого-то похожего на отца Юльки.
— Ой, не сочиняй. Я никого не искала, ты же знаешь.
— Да, знаю. Только как у вас на фирме появился новый генеральный директор, ты только и делаешь, что говоришь о нём. И когда говоришь, то в твоих глазах зажигаются софиты.
Я улыбаюсь, слушая Нонку.
Ага, софиты у меня в глазах зажигаются. Пусть ещё упомянет выпрыгивающее наружу сердце и порхающих в животе бабочек.
В скором времени приезжает Султанов. Мы с подругой уже успели выйти из торгового центра и теперь стоим на парковке.
Нонка, как только замечает подъезжающий к нам внедорожник, дёргает меня за руку со словами: “Только не говори, что это он”. Я лишь подмигиваю и слежу за дальнейшей реакцией подруги, потому что в следующее мгновение, когда со стороны водителя распахивается дверца и Динар переступает через высокий порожек, Нонка едва не роняет челюсть до самого асфальта.
Динар, одетый в светлые джинсы и обтягивающую белую футболку, медленно приближается к нам. Как загипнотизированная, Нонка втягивает в себя трубочку, одним махом высасывая весь молочный коктейль, остававшийся в стаканчике. У нас на работе женщины себе шеи сворачивают, когда Шамилевич проходит мимо, так что можно сказать, я уже привыкла к подобной красноречивой реакции. И моя подруга тому подтверждение.
— Здравствуйте, Ноночка, — мило приветствует Динар мою подругу и тут же пожимает ей руку.
— Здрась… Те.
Сжав челюсти, наблюдаю за этим “Здравствуйте, Ноночка”. Ну вот, что за человек этот Султанов? Людочки у него все, Ноночки, а я — Алёна. Он специально зовёт других женщин ласковыми именами, чтобы позлить меня?
— Ну всё, пока, — быстренько прощаюсь с подругой, но Султанов точно решил вывести меня из себя, потому что предлагает подвезти Нонку домой и эта предательница соглашается.
“Конечно же, Ноночка”, — недовольно бубню себе под нос, когда Динар подаёт подруге руку, чтобы ей удобнее было забираться в салон.
Всю дорогу, пока мы едем в спальный квартал, где живёт подруга, я героически молчу, отвернувшись к окну. Динар, замечая моё паршивое настроение, ненадолго берёт меня за руку и перекрещивает наши пальцы в замок.
— Ну и что это было, Алёна? — спрашивает Динар после того, как отвозим мою подругу и остаёмся в машине вдвоём.
— Ничего. Ноночку подвёз.
— Я старался быть вежливым.
— Я заметила, — обиженно бубню. — Ноночка, Людочка… Прям сама вежливость.
— Ты ревнуешь, что ли?
— Я тебя ревную? — презрительно фыркаю, но переигрываю, потому что лошадь фыркает ненамного тише. — Корону поправьте на голове, Динар Шамилевич, а то вдруг упадёт и не заметите.
Динар ничего не говорит на моё брюзжание, лишь довольно улыбается и с таким выражением лица, будто сегодня он выиграл в лотерею квартиру в центре столицы, едет до самого дома.
* * *
Ближе к ночи, когда жара немного спадает, осмеливаюсь покинуть свою спальню. Эльмир уехал ещё вечером, а Динар закрылся в своём кабинете. Уверенная, что меня никто не побеспокоит, наряжаюсь в купальник и выхожу во двор.
Кладу на шезлонг заранее приготовленное полотенце, снимаю с себя халат и отправляю его туда же, куда и полотенце. Давно хотела искупаться в бассейне, но всё время стеснялась Султанова, боясь при нём показаться в купальнике. Не то чтобы у меня было что стесняться, но за десять лет я давно уже успела наесть с десяток килограмм и мои формы далеки от тех, что были в молодости.
Аккуратно ступая по лестнице, не спеша погружаюсь в бассейн. Вода за день успела прогреться, а потому сейчас очень комфортная для тела. Успеваю проплыть от одного борта бассейна к другому несколько раз.
— Как водичка? — слышится голос Динара и я от неожиданности вздрагиваю, будто только что окунулась в прорубь.
Скашиваю взгляд и столбенею, когда замечаю подошедшего к бассейну Султанова.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, в ужасе наблюдая, как Динар снимает с себя футболку.
— Хочу искупаться, — смотрит мне прямо в глаза, а я с трудом сглатываю подступающий к горлу комок.
— Сейчас? Здесь? — я несу откровенную чушь, но это всё из-за паники.
Ухмыльнувшись, Динар тянется пальцами к ремню на своих джинсах, мучительно долго расстёгивает его, затем переходит к пуговице и молнии.
Пячусь, как неуклюжая каракатица. Озираюсь. Везде вода и единственный способ сбежать — это через лестницу, но там сейчас находится Султанов. А значит, я встречусь с ним лицом к лицу и тогда точно попаду в плен сильных рук.
Дрожа и стуча зубами, обнимаю себя за плечи. Не торопясь, Динар стаскивает джинсы и остаётся в одних лишь боксёрах.
Стараюсь не пялиться на него так откровенно, но не получается. Мой взгляд всё время скользит по прокачанным рукам, мощной грудной клетке и останавливается на дорожке из тёмных волос внизу животу.
Динар крупный мужчина, но не слишком массивный, как эти качки в спортзалах. Он просто… Просто "вау", не зря при его виде женщины впадают ступор либо же превращаются в безмозглых кудахтающих куриц.
Я тоже сейчас в ступоре. Стою, как прибитая.
— Ты боишься меня?
Султанов прищуривается, а я в ответ качаю головой. Нет, конечно же, не боюсь. Моё оцепенение
