нужно следить… мало ли… — он смотрит на меня, приподнимает бровь. — И без ложной скромности, в моей квартире нам вдвоем будет куда комфортнее, чем в номере мотеля.
Закусываю губу. Мне хочется поспорить, сказать, что все это лишнее, что я справлюсь, но… я не нахожу в себе сил раскрыть рот. Поэтому позволяю Вадиму завести себя сначала в лифт, а затем на девятнадцатом этаже в светлый холл, где расположены всего две квартиры. Обе двери бежевого цвета в тон стен, освещенных мягким светом. Вадим утягивает меня налево, доставая ключи из кармана светлых брюк, толкает створку и… я оказываюсь в огромнейшей квартире, наполненной солнечным светом, проникающем через панорамные окна.
Просторный холл с зеркалом во всю стену перетекает в гостиную, где в центре комнаты стоит большой Г-образный белый кожаный диван и два кресла. В их кругу расположился продолговатый стеклянный столик. На белоснежной стене висит нереальных размеров плазма. Но больше всего меня поражает… пальма, примостившаяся в углу комнаты.
— Врач сказала пока что соблюдать диету, — Вадим разувается, проходит вперед. Сбрасываю балетки, неуверенно следую за ним, осматриваюсь с открытым ртом. Я пытаюсь его закрыть, но нижняя челюсть отказывается слушаться. — Поэтому сейчас закажем куриный бульон. А на утро будет каша, — он оборачивается ко мне. — Что такое?
— Простите, — мои щеки начинают пылать. — Я не ожидала, что у вас настолько большая квартира.
Вадим неожиданно усмехается, склоняет голову к плечу.
— Есть одно место, которое я очень хочу вам показать, — он снова берет меня за руку и ведет вперед к той самой пальме, что привлекла мое внимание.
Рядом с ней оказывается едва заметная дверь. Вадим толкает ее, и теплый воздух ударяет мне в лицо. Мы выходит на небольшую террасу с высоким прозрачным ограждением балкона.
— Ого, — только и могу сказать.
В углу стоят два плетенных кресла с мягкими подушками и столик между нами.
— Пожалуй, это моя самая любимая часть квартиры, — Вадим отпускает меня и подходит к перилам, упирается на них локтями.
Ветер треплет его волосы.
— Вам не страшно? — топчусь на месте, не решаясь подойти ближе. Все-таки мы на девятнадцатом этаже.
Снизу доносится шум улиц, сигналы машин.
— Боитесь высоты? — Вадим оборачивается ко мне.
— Не думаю, — закусываю губу. — Просто… не знаю, как объяснить. Не могу вспомнить, чтобы бывала так высоко кроме Колеса обозрения.
— Понимаю, — улыбается он. — Идите ко мне, — ректор разворачивается ко мне, протягивает мне руки.
Нерешительно берусь за них, шагаю вперед, но от собственного волнения, сводящего желудок, неожиданно спотыкаюсь и буквально влетаю в Вадима, прижимаясь щекой к его твердой груди. Тут же пытаюсь отстраниться, но крепкие руки обнимают меня, закрывая, кажется, от всего мира. Мне становится тепло. Вцепляюсь пальцами в мужскую футболку. Чувствую, как под ладонью размеренно бьется чужое сердце, и это так… волнительно. Мне не хочется двигаться, мысленно умоляю время остановиться. Мне нравится стоять в объятиях Вадима. С Ромой я никогда не испытывала такого… уюта. Прикрываю глаза.
— Если честно, вы… ты напугала меня, — его голос звучит тише обычного, почти приглушенно. — Когда я нашел тебя без сознания…
Он замолкает, сжимает меня в своих объятиях чуть сильнее. Его взгляд — не привычный холодный, а тревожный, уязвленный.
— Я боялся, что опоздал…
— Но ты не опоздал, — усилием воли отрываюсь от удобной груди Вадима, заглядываю ему в глаза. — Если бы не ты… — тоже позволяю себе формальность. Сейчас мы разговариваем не как коллеги, а как люди, ставшие близкими друг другу. Я чувствую, как воздух между нами искрится, накаляется. — Ты спас меня. И уже дважды побывал со мной в больнице, — лукаво улыбаюсь.
Вадим на мгновение хмурится.
— Ты знала? — в его глазах проскальзывает что-то похожее на сожаление.
— Мне вчера рассказали, — киваю.
— Я не собирался посвящать тебя в то, что мне известно, — Вадим уверенно смотрит мне в глаза. — Та история была… личным делом. Но когда медики вывезли тебя на каталке из института — бледную, без сознания — я, сам не понимая почему, сел в машину и проследовал за скорой. А уже в больнице выяснил подробности…
— И поэтому позвонил на следующий день? — в груди разрастается огромная благодарность.
Глаза снова увлажняются, но я моргаю, не давая пролиться слезам. Они сейчас ни к чему.
— Нужно было не дать тебе уйти в депрессию, — Вадим вдруг поднимает руку и проводит ей по моим волосам. — Мне кажется, наши главные сплетницы института прекрасно с этим справились.
Не могу сдержать счастливой улыбки. Я была права. Вадим все это сделал для меня, хотя до этого казалось, будто он деспотичный и холодный, но сейчас я понимаю, что уже тогда он заботился обо мне, возможно, сам, не осознавая этого. Уже тогда я была не одна. И понимание этого… окрыляет. Мне хочется кричать, танцевать, смеяться. Все это настолько новое, что становится страшно. Но я не гоню свои чувства, напротив, я бегу к ним с распростертыми объятиями. Рома обломал мне крылья, но благодаря Вадиму они растут вновь.
— Спасибо! — кладу руку на щеку Вадима. Смотрю ему в глаза, которые сияют чем-то новым, пока что незнакомым мне. — За все спасибо, — не задумываясь, поднимаюсь на цыпочки и… наконец наши губы встречаются в долгожданном поцелуе.
Глава 36
Мне не хватает воздуха. Не сразу понимаю, что происходит. Чьи-то холодные крепкие пальцы впиваются мне в горло. Я чувствую, как задыхаюсь. Легкие начинают гореть. Пытаюсь оттолкнуть от себя невидимого врага, но руки проходят сквозь пустоту. В глазах темнеет, сердце колотится так, будто вот-вот разорвется.
— Ты… должна была… умереть, — хриплый шепот доносится сквозь вату в ушах.
Страх пронизывает каждую клетку моего тела. Дергаюсь, пытаюсь закричать — но звук застревает в перехваченном горле.
— Алина!
Резкий голос пробивается сквозь кошмар.
— Алина, проснись! — кто-то трясет меня за плечо.
Вздрагиваю и… открываю глаза. В темноте различаю силуэт нависающего над собой мужчины. Инстинктивно отшатываюсь, но сильные руки ловят меня.
— Тише, это я. Ты в безопасности.
Вадим.
Тело расслабляется. Моргаю, пытаясь сообразить, где я нахожусь. Дрожащие пальцы непроизвольно тянутся к шее — ищу чужие следы. Нет, ничего нет — кожа гладкая. Это был сон.
— Ты кричала, — голос ректора тихий, но четкий. — Тебе что-то приснилось?
Сердце все еще бешено колотится. Я делаю глубокий вдох, но в груди что-то сжимается.
— Всего лишь кошмар, — выдавливаю из себя.
Не хочу снова окунаться в то, что я видела во сне. Страх все еще сводит низ живота.
Вадим тоже молчит. В темноте чувствую, как его пальцы слегка сжимают мои плечи. Вдруг
