голову, замечаю, как он смотрит на меня сверху вниз.
— Спасибо, — тихо произношу, встречаясь с его взглядом.
— Не за что, — он улыбается, его голос звучит тепло. — Мне даже приятно помочь. Приятно, что не прогоняешь…
— А смысл? — чуть усмехаюсь, прикрывая глаза. — Тебе это тоже нужно. Что-то постоянное и обыденное.
Я сглатываю ком в горле, стараясь звучать уверенно.
— Ну, да, — соглашается он, слегка кивая. — Прогонять — не прогоняешь, но держишься на расстоянии. Это я тоже понимаю. Но... ничего поделать с собой не могу. Сегодня меня потянуло к тебе. Вышел из дома и поехал, без задней мысли. Просто зная, что ты будешь здесь.
Он замолкает, но спустя пару секунд продолжает:
— Кстати, почему цветы не забрала?
— Потому что у меня дома малышка, — объясняю, пытаясь звучать буднично. — А это дополнительные аллергены. С нашего развода в моей жизни многое изменилось, Ром.
Я улыбнулась, но в улыбке чувствовалась легкая горечь.
— Да, понимаю, — его голос становится чуть ниже. Он ненадолго отворачивается, будто что-то обдумывая, а потом снова смотрит на меня. — Я рад, что у тебя есть смысл жизни. Такой большой смысл. Меня он тоже пока что держит на плаву.
Его слова застревают где-то глубоко внутри, вызывая тепло и боль одновременно.
— Артём? — я смотрю на бывшего мужа, позволяя себе мягкую, чуть задумчивую улыбку. Его лицо едва освещает свет уличных фонарей, пробивающийся через запотевшее стекло машины. Я киваю, слегка наклоняя голову и прикрывая глаза, будто смакуя момент. — Он растёт таким славным мальчиком. Много играет, и, судя по рассказам няни, да и его словам, самый завидный жених в группе. Весь в папочку, я так понимаю, — я усмехаюсь, снова переводя взгляд на него. Его тёмный силуэт кажется почти расслабленным, но напряжение всё ещё угадывается в его плечах.
— Ника… — тяжело вздыхает мужчина, опуская голову назад на мягкую спинку сиденья. В свете приборной панели его лицо выглядит усталым, но спокойным. В салоне уютно и тепло, на обивке сидений тонкий аромат кожи смешивается с лёгким запахом его одеколона. За окном мелькают многоэтажки, их силуэты размыты дождём, оставляющим хаотичные полосы на стекле. Я медленно тянусь к нему, кончиками пальцев легко касаясь его ноги. Движение неспешное, почти невесомое.
— В пять лет это неплохо, Ром, — мои слова звучат с лёгкой насмешкой, словно я хочу растормошить его.
— Само сравнение мне не нравится, малы… Ника, — он осекается, словно обжёгся на старой привычке, и я ловлю это мгновение, позволяя себе чуть больше эмоций. Уголки губ дрогнули, превращая сдержанную улыбку в явную. Я стараюсь скрыть удовольствие от его оговорки, но мои глаза выдают лёгкую искру лукавства.
Усмехнувшись, я киваю, будто принимаю молчаливую игру, в которой мы давно привыкли к своим ролям.
— Я давно не сержусь, — мой голос звучит спокойно, даже немного устало, словно я проговариваю давно выученные истины. За окном дождь уже почти прекратился, оставляя в воздухе лёгкую дымку, а внутри машины остаётся всё тот же уют. Я смотрю на него, изучая знакомые черты лица, и говорю мягче: — Знаешь, все эти склоки, скандалы и ругань чуть не стоили мне моей малышки. — Я пожимаю плечами, будто стараюсь скрыть глубину этой мысли. — И едва я поняла, что именно мне дороже, всё прошло. Словно отрезало. — Я делаю паузу, переводя взгляд на свои руки, покоящиеся на коленях. — Я не хотела потерять её.
Его глаза на мгновение опускаются, взгляд становится рассеянным. Кажется, он ищет слова, но голос выдаёт его быстрее:
— Я был не прав. Даже тогда, когда злился. Я мог вести себя мягче и догадаться, почему тебе плохо.
Слова звучат глухо, но искренне. В машине вдруг становится ещё тише, как будто сам воздух застыл между нами. Я смотрю на него, заставляя себя выдержать его взгляд, прочитать в нём больше, чем он готов сказать.
— Прошлого не вернуть, — вздыхаю я, наконец нарушив это напряжение. — Ром… — его имя звучит так, будто я не называла его уже много лет. — Ты хоть секунду жалел о том, что мы больше не вместе? — Мой голос едва дрогнул, и я проклинаю себя за это.
Словно внутри меня открылась старый, пыльный ящик, полный противоречий. Возможно, сейчас из меня говорит какая-то больная любовь или отчаянное желание исправить ошибку. Возможно. А может быть, какая-то часть моей души всё ещё искренне любит
