мы одного роста.
"С таким мужиком даже каблуки носить можно. Которых, к слову ты, Марго, сто лет уже не надевала, потому что Никитин и так дылдой дразнил" - крутится неожиданное в голове.
Я чувствую, как его руки сжимают меня. Мне кажется, он дышит прямо в мои волосы. И от его силы, от его горячего дыхания подкашиваются колени и в голове образуется каша.
В моем одурманенном мозгу мелькает наивная мысль: "Хоть бы это был Мороз! Он, конечно, мужик с характером и у него там своя любовная история сейчас происходит, но поржет и забудет и не примет на свой счет".
Но я знаю, шестым чувством знаю, хоть в темноте пока и не вижу, что это не Мороз...
Одна его рука покидает мою спину, раздается щелчок выключателя, и в комнате за его спиной загорается свет.
-Никитина? - одновременно с появлением света раздаётся сверху снисходительно-презрительным тоном. - Не смогла отчитаться по делам, так решила соблазнить нового начальника?
Что-о? Опешив, отскакиваю от него. Да я! Да я вообще такого и в голове не имела! Я бы даже до такого не додумалась.
А мои бесстыжие глаза, вместо того, чтобы возмутиться вместе с остальным телом, зачем-то жадно оглядывают его. И им, глазам то есть, так безумно нравится то, что видят, что в мозг идет наивный сигнал: "А может, надо бы с ним помягче? Глянь, какой красавец!"
Его идеальная прическа растрепалась, и на лбу образовалась челка. И с нею он выглядит моложе и мягче. А на еще утром идеально выбритом подбородке и скулах явственно проступает темная щетина.
Китель полкан снял, рукава рубашки закатаны выше локтей. А руки у него... И он этими руками сейчас меня обнимал! Жаль, что нечаянно и против своего желания! Так, Марго, что за мысли такие? Или что, сошла с ума от нехватки мужского внимания? Забыла, что такое секс? Недотрах у тебя, как Инночка говорит?
Успокоилась! И давай, исключительно по работе. А то этот человек тебя сожрет с потрохами и косточки выплюнет...
- Да как вы смеете такое говорить, вообще? - наконец, обретаю дар речи и возмущаюсь.
-А так, Никитина. Научен горьким опытом, - усмехается.
Это он сейчас намекает на то, что на него, такого красивого и выдающегося начальника, все бабы на предыдущем месте вешались? Ой, какие мы! Самомнение зашкаливает просто...
Я, наконец, вспоминаю, что у меня в руках находится папка с делами.
-Так. Вот дела. Давайте, я вам покажу и пойду. А то уже поздно совсем.
-Положи на моем столе. И иди. Я посмотрю завтра.
Начальник скрывается в тайной комнате. Я, положив папку, негодуя, покидаю кабинет. И возле двери вдруг сталкиваюсь с Инночкой!
А Инночка, на минутку, никогда на рабочем месте дольше, чем на десять секунд не оставалась! А сейчас уже почти девять вечера!
-О, Маргарита Андреевна, а вы что здесь делаете? - ого. даже по имени-отчеству? Да, я, конечно, ее начальница, но мы отродясь на вы и официально не общались - столько лет вместе работаем...
Резким движением она отводит себе за спину правую руку, как будто прячет что-то. Я не успеваю рассмотреть, что именно.
-Я здесь работаю вообще-то, - сообщаю ей, не решаясь как поступить - потворствовать своему любопытству и спросить, что она там прячет, и вообще, как начальнице, выяснить, что она здесь делает или пойти уже домой и не обращать внимания.
-В кабинете Всеволода Игоревича? - в ее голосе сквозит что-то такое, непонятное, отдаленно похожее на ревность.
Оу, а я-то за всей сегодняшней кутерьмой даже и не узнала, как полкана зовут... Всеволод Игоревич - какое ужасное, некрасивое сочетание. И как оно ему, гаду, идет!
5 глава. Закономерности и принципы
5 глава. Закономерности и принципы
В моей жизни всё состоит из закономерностей. И повторяется, повторяется...
Первый день в новом отделе, в новой должности. И я уже знаю, чем он закончится.
Вероятно, закончится он в постели с одной из моих новых подчиненных. Не знаю уж почему, но так со мной обычно и бывает.
Тут вон, целых две дамы претендуют стать фавориткой нового начальника. Тюленева из отдела Никитиной и... как её там... Лена? Лена из бухгалтерии.
И, закономерно, я должен был бы ощущать азарт, ну, или хотя бы интерес, любопытство, желание. А не-е-ет! Стареешь, Ветров! И изменяешь своим принципам. Что вообще ни в какие рамки. Вместо того, чтобы закономерно взять то, что само идет в твои руки, ты вдруг начал капризничать. Что значит, не хочу Лену? Нормальная баба. А ты ее выпроводил, сославшись на большое количество работы...
Захватив дела Никитиной, возвращаюсь обратно в "комнату разврата" предыдущего начальника.
Адски ноет спина. На заре моей карьеры во время конфликта в Дагестане в 2008 году, полицию посылали для "содействия дагестанским коллегам в охране общественного порядка". Там я и получил ранение. Осколок так и остался в позвоночнике. Тогда он был неизвлекаем, потому что находился глубоко. А сейчас... Ну, а сейчас как-то всё не до него.
Но иногда так накрывает болью, что просто вот хоть сейчас под нож хирурга ложись!
Надо сказать, кресла у моего предшественника удобные. Хоть за это ему спасибо. Больше пока не за что. В делах - бардак. Сотрудники - бездельники.
Расслабляюсь, уплывая мыслями в недавнее происшествие.
Сам не сразу чувствую, как губы растягиваются в улыбке.
Не хочу тех двух. Вот эту хочу.
Такая она...
Какая, Ветров?
Дерзкая. Неприступная. Женственная. Необычная. Настоящая. Красивая.
Включив настольную лампу, листаю дело, уплывая мыслями в то, что произошло минуту назад. В ощущения ее тела в своих руках. Чувствую, как в штанах снова становится тесно. И от того, как резко и сильно у меня встает, сбивается дыхание и в груди разгоняется сердце.
Её хочу.
Но она замужем. А у меня принцип. С замужними никаких интрижек на работе.
В дверь тихонько стучат.
Волной адреналина меня подбрасывает из кресла.
А может, ну, их на фиг - мои принципы? Ну, баба же классная! И раз уж сама идет в мои руки?
- Войдите, - отвечаю, поправляя ремень, чтобы в форменных брюках не так было видно мое возбуждение.
- Всеволод Игоревич, - в кабинет вплывает Тюленева, что-то пряча за спиной.
Нет, я уверен, у нее там не пистолет. Хотя, наверное, некоторые из отдела хотели бы приставить дуло к моему виску. Но не в этом случае точно...
- Иду, смотрю, у
