будет "ужин". Причем вкусный ужин...
- Ну, садись уже, Никитина. Довезу до дома. Только за папкой с документами схожу.
- Да вы что?! Неудобно как-то... Да и у вас же... Ночное совещание, кажется.
Ну, это сейчас даже не намек был, а прямой вопрос. Знает, что у меня Тюленева в кабинете осталась? Встретилась с ней, когда уходила? Или для Тюленевой это вообще не в новинку - вот так подкатывать к новому начальнику? И об этом все в отделе знают?
- Ночное совещание... - сначала хочу сказать "отменилось", но потом зачем-то говорю. - Уже закончилось.
Что однозначно звучит очень сомнительно и двусмысленно.
- А ну, раз так, то поехали...
7 глава
7 глава
Усаживает меня на переднее пассажирское и уходит обратно в отдел за папкой.
Сижу. С тоской смотрю в окно на свою машинку. Ну, что ж, сегодня явно был не мой день - перед начальством облажалась, в суде облажалась (по вине Инночки, но разве же это кому-то объяснишь - я же начальник, а значит, обязана была за нею перепроверить), машину угробила, на деньги попала.
И это всё нужно каким-то чудесным образом решать! Хотя бы одумать пути решения...
Нужно, да...
Да только мой мозг решать и думать отказывается.
Он желает думать о другом.
О том, что в машине этого развратника в погонах так будоражеще пахнет, что... Я закрываю глаза и плаваю в этом запахе. В запахе его парфюма, кожаных сидений, сигарет. Никитин обожает всякие освежители для машины. И в салоне у нас... у него, то есть, всегда так насыщенно воняет, что Клара начинает неудержимо чихать, если приходится ехать на его машине.
Но в этой тачке Кларе бы понравилось...
Воровато оглянувшись в сторону выхода из отдела, зачем-то веду рукой по его креслу. В моей уставшей, явно больной голове, отчего вдруг вспыхивает картинка, как я вот также рукой веду по его бедру. Дыхание перехватывает. Сердце ухает куда-то вниз.
Да, Никитина, твой двоеженец-муж давненько не баловал тебя сексом. А, кроме него, и баловать-то было некому. Поэтому ты и реагируешь на нового начальникак, как кот на сметану! А он, между прочим, только что "закончил совещание" с твоей подчиненной. В чем сам тебе и сознался...
Из отдела они выходят вдвоем.
Останавливаются на крыльце.
Внимательно наблюдаю. Любопытно узнать, как прощаются недавние любовники. Над входом горит фонарь - они, как на ладони.
Она машет рукой в мою сторону. То есть, конечно, в сторону его машины. Он что-то объясняет, отрицательно качая головой. Она стреляет в него глазами и провокационно закусывает нижнюю губу, явно намекая на продолжение "банкета". И он, конечно же, не может отказаться от такой потрясающей возможности. Кивает ей и показывает своей папкой в сторону машины.
Не видя меня в темном салоне, она по-хозяйски дергает мою дверцу! Открывает.
- Марго, а ты что здесь делаешь?
А совсем недавно я была "Маргарита Андреевна"! И сейчас, в присутствии нашего общего начальства, вот совсем не обязательно было подчеркивать наши неуставные отношения и так ко мне обращаться!
- По всей видимости то же самое, что и ты, - спокойно отвечаю я. Ну, в самом деле, не при нем же ей делать замечание? Завтра всё скажу! И за суд, и за "Марго"! - Еду домой.
Она недовольно хмыкает и садится назад.
До меня вдруг доходит, ЧТО я сейчас сказала! Да Инночка сто процентов посчитала, что я тоже претендую на полкана! О, жуть какая! Открываю рот, чтобы объяснить ситуацию. Хотя внутри меня, конечно, прямо-таки дикое желание ничего не объяснять - а с чего, собственно, я должна! Но в это мгновение на водительское садится Ветров.
И салон как-то мгновенно сужается до неимоверно маленьких размеров. И большую его часть занимает, естественно, он! И его запах в салоне становится более концентрированным, но вовсе не значит, что более неприятным, нет! Наоборот...
Господи, Марго, возьми себя в руки! Ну, что ты, мужика не видела, что ли?
Вздыхаю. Не видела.
Никитина-то мужиком считать нельзя после того, как он со мной поступил...
Он заводит и спокойно выезжает со стоянки, каким-то чудесным образом проезжая буквально в миллиметре от моей многострадальной машинки и не задевая ее.
Едем. Молчим.
Молчание сгущается, как грозовая туча.
Не знаю, чувствуют ли это они. Но я прямо-таки физически ощущаю!
- Как в суд съездили? - разрывает тишину голос полкана.
Ох, ну, вот только не это! Почему он выбрал самый ужасный, самый неудобный из всех имеющихся вопросов? И задал его именно сейчас?
Марго, это очевидно. Потому что ему уже доложили о том, что по этому делу нашим отделом было собрано недостаточно материала, и его вернули на доследование.
Ну, не начинать же мне Тюленеву распекать именно сейчас, при нем, зная, что она-то уже "подстраховалась" и заручилась его поддержкой. А я, между прочим, и так по полной везде сегодня накосячила.
- Вы же, Никитина, на своей в суд гоняли?
Ах, он о том, как я выезжала с парковки! И мне бы соврать, что я на дежурке ездила, да только вдруг он уже и об этом знает?! Въедливый какой! Угораздило же! А я еще его успела обвинить в том, что это он близко ко мне припарковался!
Да, что ж такое-то! От стыда начинает гореть лицо и уши.
- Я с оперуполномоченным Степановым ездила. Он выгонял мою машину с парковки. И загонял обратно.
- А как вы, Никитина, будучи настолько неуверенным в себе и неопытным водителем, ездите по городу, м? Вы же - потенциальная угроза для пешеходов и водителей!
Инночка на заднем сиденье весело хмыкает.
Кто бы знал, как безумно мне хочется что-нибудь этакое выдать сейчас! Сказать, что это его не касается! Но, к сожалению, касается... Сказать, что некрасиво меня отчитывать при подчиненных. Но в его глазах мы обе с Инночкой - подчиненные. Да и я ведь реально испортила его тачку...
С тяжелым вздохом отворачиваюсь к окну.
Он сворачивает к бордюру и неожиданно останавливается возле Инночкиного дома.
- Ой, Всеволод Игоревич, - медовым голосом говорит она. - Я и не ожидала, что мы так быстро приедем!
И я не ожидала.
Я думала, они сначала меня довезут, а потом уж он "продолжит совещание" с Инночкой.
-До свидания, Тюленева!
Она выпрыгивает из машины, и мы остаемся в ней вдвоем...
-Ну, что, Никитина, провести для вас ликбез по вопросу управления атомобилем?
