ты здесь. Твоя машина во дворе. Открой.
Артём.
Его голос я бы узнала из тысячи. Пятнадцать лет просыпалась под этот голос, засыпала под него, выстраивала вокруг этого подлеца всю свою жизнь.
Дождавшись, когда головокружение схлынет, не спеша растянулась на диване, приготовившись слушать козла-муженька.
— Лика, хватит. Как в детском саду, ей богу! Давай поговорим нормально, мы же взрослые люди… Я понимаю, ты злишься. Но это не повод вот так… Лера ничего не значит для меня, это просто секундная слабость. А я всего лишь мужчина. Понимаешь?
Секундная слабость, всего лишь мужчина… Его член случайно оказался в моей подруге. Бывает. По этой логике, чем мы тогда отличаемся от зверей?
Я повернулась на бок, посмотрела в окно, на плывущие по небу облака.
— Ладно, не хочешь разговаривать — твоё дело. Но учти: у меня бой через три недели. Мне нужен менеджер. Ты не можешь просто взять и захандрить посреди подготовки.
Я упрямо молчала.
— Лика!
Тишина.
Удар. Ещё один, мощнее. Дверь содрогнулась, с косяка посыпалась штукатурка.
— Блядь! — прорычал Тёма с той стороны. Затем ударил ещё раз и… Я услышала его тяжёлые шаги на лестнице, которые всё отдалялись. Хлопнула подъездная дверь.
— Отвали, скотина, — прохрипела я в пустоту комнаты, — ты мне больше не нужен. Проживу без тебя.
Глава 4
Понедельник начался в семь утра, с лязга ключей в замке.
Я подскочила от страха, не понимая, откуда у почти бывшего мужа ключи? Я специально сбежала от него, чтобы он не мог на меня давить, когда я не готова к бою. Сердце бешено заколотилось, в голове помутилось. Дверь распахнулась, на пороге возникли двое мужчин с рюкзаками в руках.
— Опа. Доброго утра, Анжелика Константиновна.
Я моргнула, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Д-доброе, — облегчённо выдохнула я.
Они удивлённо переглянулись. Тот, что постарше, с седыми усами и добродушным лицом, почесал затылок.
— А вы чего тут… э-э?
— Я уже ухожу, приехала проверить, как продвигается ремонт, — сморозила я полную чушь, которая звучала просто жалко. Женщина в мятой одежде, с нечёсаными волосами, ночует в квартире посреди ремонта. Рядом пустая бутылка из-под вина, кастрюля с недоеденной лапшой.
— Ну, нам работать надо, — сказал второй, помоложе, ещё больше смущаясь, чем я. — Сегодня собирались стены штукатурить, будет пыльно.
— Да, конечно. Я ухожу.
Я торопливо запихнула в сумку свои вещи, сгребла мусор в пакет. Хотелось провалиться сквозь землю. Вот так выглядит дно, подумала я. Дно выглядит, как пустая бутылка дешёвого вина и сочувствующие взгляды посторонних людей.
Уже в дверях обернулась.
— Кран на кухне течёт, проверьте, пожалуйста.
И вышла, не дожидаясь ответа.
Отель нашла недалеко от Белорусской. Ничего особенного, три звезды, стандартный номер с видом на глухую стену соседнего здания. Но там было чисто, тепло, и в ванной стоял набор с шампунем и гелем для душа.
Я провела под горячей водой не меньше получаса, смывая с себя эти два дня, тёрла кожу мочалкой, пока та не покраснела. Потом завернулась в халат, села перед зеркалом и поглядела на своё отражение. На меня смотрела незнакомая женщина. Серое лицо, синяки под глазами, бледная кожа. Ей можно было дать сорок, или даже больше.
Но мне всего тридцать пять, правда, при этом нет ни дома, ни мужа, ни детей. Всё, что я строила пятнадцать лет, рассыпалось за одну ночь.
Достала из сумки косметичку. Тональный крем, консилер, тушь, помада. Наносила медленно, тщательно, как художник грунтует холст перед работой. Слой за слоем, чтобы получилась идеальная маска. Когда закончила, из зеркала смотрела уже другая женщина. Не та, что пила вино из горлышка и спала в куртке. Ухоженная, собранная, деловая. Я выглядела почти убедительно, почти как прежняя супер-менеджер Артёма Горбова.
Оделась в костюм, который выудила со дна сумки. Всё это время обдумывая, что же будет дальше? И ответ нашёлся довольно быстро — развод. Тихий, без скандалов. Разделить имущество, подписать бумаги, разойтись. Найти новую работу. Где-нибудь. Кем-нибудь. Начать сначала.
Простой выполнимый план.
Взяла папку с не подписанными контрактами и поехала в офис. Надо забрать свои вещи, оставить Славе эти договоры, пусть передаст Артёму, после чего отправлюсь к юристу и подам на развод. Тем самым закрыв эту главу своей жизни. Она не была плохой, вовсе нет, в благодарность за счастье, мстить Артёму я не стану. Пусть живёт и радуется, хоть с Валерией, хоть с десятком таких, как она.
А в офисе меня ждал сюрприз.
Горбов, вольготно устроившись за моим рабочим столом, смотрел на меня и в его глазах я читала тупое упрямство.
На диване для посетителей, съёжившись и прижимая к лицу скомканный платок, сидела Лера.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Артём заговорил первым.
— Лика, нам надо поговорить. Думаю, ты успокоилась, не станешь эмоционировать и внимательно нас выслушаешь.
Голос у него был вкрадчивым, мягко-примирительным, с теми самыми интонациями, с которыми он разговаривал со спонсорами, когда хотел произвести благоприятное впечатление.
— Нам не о чем разговаривать, — отрезала я.
— Подожди. Пожалуйста.
Лера всхлипнула. Я покосилась на неё: красные глаза, потёкшая тушь, распухший нос. Она выглядела несчастной. Она, которая трахалась с моим мужем в мой день рождения, смела сидеть тут и выглядеть несчастной.
— Признаю, я был неправ, — продолжил Горбов. — Повёл себя как последний мудак. Прости меня.
Я молчала.
— Но есть кое-что, что ты должна знать.
Тут встала Валерия, сделала неуверенный шаг ко мне.
— Лика, — голос её дрожал, срывался, — мы с Артёмом переспали всего два раза.
От этого заявления мои брови сами подскочили вверх.
— Первый раз по пьяни, второй раз в прошедшую пятницу. Но я не хотела, я… Как-то само так вышло.
— Стоп! — выдохнула я, потёрла виски, снова противно запульсировавшие. — Не желаю слушать подробности вашего предательства. Вы оба плюнули мне в душу, подобное я простить не могу. Ни тебе, Тёма, ни тебе, Лера.
— Лика, послушай, — опять завёл шарманку Артём, — всего два раза и то по ошибке. Я хочу закрыть эту тему. Главное сейчас, что мы можем всё решить. Валерия ни на что не претендует, она исчезнет из нашей жизни…
— Я подаю на развод, — отчеканила я, сложив руки перед грудью, чтобы хоть как-то отгородиться от этих людей.
Артём осёкся, его шея начала наливаться алой краской злости, маска виноватого исчезла, проступило что-то жёсткое, злое. От неожиданности я сделала шаг назад.
— Одумайся, — глухо прорычал он.
— Мы разводимся — повторила я. — Завтра же найду адвоката.
— И что ты будешь делать после? — хищно прищурися он, медленно
