такие женщины… либо ломаются, либо ломают всё вокруг.
Лука положил трубку и впервые за долгое время почувствовал страх не за себя, а за неё.
В полдень они встретились снова, случайно, как будто судьба насмехалась над их ложью.
Она сидела в маленьком кафе у моря, в Монделло, с блокнотом и чашкой эспрессо.
Он — проезжал мимо на чёрном Alfa Romeo, но остановился, увидев её.
Лука подошёл. Просто не смог проехать мимо.
На этот раз был без смокинга. В льняной рубашке, с закатанными рукавами. Выглядел… человечнее.
— Ты следишь за мной? — спросила она, не вставая и поднимая на него взгляд.
— Я просто пью кофе. Как и ты, — улыбнулся он.
— Ты не Лука ди Марко. Ты Лука Валенте, — он не стал отрицать. Просто сел напротив, не спуская взгляда с девушки.
— А ты не просто «девушка с бала». Ты София Марини. Дочь судьи, который пытался разрушить мой клан.
— Ты убил его? — смело спросила Софи.
— Нет.
— Ты лгал мне с самого начала, — сказала она, подразумевая, что он может лгать и сейчас.
— А ты? Ты сказала, что приехала за вещами отца. Но ты ищешь убийцу. Ты приехала за кровью, — она не ответила. Потому что он был прав.
— Почему ты не арестовала меня вчера? — спросил он.
— Потому что… я не уверена, что ты враг.
Он посмотрел на море. Волны накатывали на берег, как приливы совести.
— Я не твой враг, София. Но я и не твой союзник. Я… человек, запертый между двумя мирами. Один убивает. Другой судит. А я… я просто хочу выжить. И, может быть, сохранить что-то чистое.
Она впервые услышала его без маски. И впервые поверила.
— Почему ты подарил мне розу, — спросила она тихо.
— Потому что ты напомнила мне, что я ещё могу чувствовать.
Они сидели молча. Их окружал шум волн, крики чаек, жизнь, которая не знала их тайн.
Но в этот момент, в тени аркады напротив кафе, молодой человек в униформе дворника делал фото на телефон. Его звали Марко. Он работал на Дона Карло.
Вечером София вернулась домой. На пороге ее ожидал новый горшок с белой розой. Никакой записки. Только цветок.
Она знала: это он.
А в палаццо Валенте Лука сжигал файл с её личными данными.
— Пусть думает, что я враг, — прошептал он. — Лучше, чем знать, что я… влюбляюсь.
Но ложь уже трещала по швам. И скоро одному из них придётся выбрать: правда или любовь.
Глава 5. Виноградники правды
Ното. Провинция Сиракуза. Два дня спустя.
Дорога из Палермо в Ното петляла между холмами, как старая сицилийская песня, то взмывая ввысь, то ныряя в тень оливковых рощ. София ехала одна, за рулём арендованного Fiat 500, с ветром в волосах и сердцем, бьющимся между страхом и надеждой. Лука пригласил её накануне вечером, позвонив на защищённую линию, ту, что она сама не знала, откуда у него.
— Приезжай завтра. В полдень. Я встречу у ворот виноградников. Я покажу тебе, кто я на самом деле.
Она не должна была соглашаться. Прокурор не ездит к подозреваемому в уединённое поместье. Но… она поехала. Потому что в его голосе не было угрозы. Было лишь приглашение.
Ворота «Tenuta della Rosa» были открыты. На столбах выкованный герб: роза с лозой винограда вместо стебля. За ними бескрайние ряды лоз, уходящие к горизонту, где солнце сливалось с землёй в золотистую дымку.
Лука ждал у старого каменного амбара. Без пиджака. В простых брюках и рубашке, заправленной небрежно. На руках виднелись следы земли. Он только что обрезал лозы.
— Ты приехала, — сказал он, не скрывая облегчения.
— Я не верю в совпадения. Но верю в доказательства. Покажи мне свои.
Он кивнул. Повёл её по тропинке между рядами Неро д'Аволы.
— Этот виноград мой дед посадил в 1952 году. После войны. Он говорил, что если человек может вырастить вино, то он ещё не потерян. — Софи шла рядом, молча, слушая мужчину. Воздух пах землёй, солнцем и чем-то древним… терпением. — После смерти брата я хотел всё продать, — продолжал он. — Уехать. В Аргентину. Где никто не знает имени Валенте. Но отец сказал, что если ты уйдёшь, то клан поглотит тебя целиком. Останься и попробуй изменить его изнутри.
— И ты веришь, что можешь?
— Я не верю. Я просто не хочу быть таким, как дядя Карло.
Они остановились у старого колодца, обвитого плющом. Лука опустился на камень, достал из кармана фляжку с водой и предложил ей.
— Почему ты рассказал мне это? — спросила София.
— Потому что ты первая, кому я могу сказать правду… и не бояться, что она убьёт меня.
Она посмотрела на него. В его глазах была усталость, но и искренность, которую нельзя подделать.
— Мой отец тоже верил, что можно победить мафию законом, — сказала она тихо. — Он ошибался?
— Нет. Он просто опередил время. Мафия не умирает от ударов. Она умирает от света. Но свет… опасен для тех, кто его несёт.
Лука встал, подошёл к ближайшей лозе, сорвал спелую ягоду и протянул ей.
— Попробуй.
Она взяла. Положила на язык. Вкус был сладкий, с кислинкой, с горечью косточки.
— Это… жизнь, — прошептала она.
— Да. Сладкая. Горькая. Настоящая.
В этот момент их взгляды встретились и всё, что они скрывали, рухнуло.
Он не двинулся. Просто ждал. Она сделала шаг вперёд. И поцеловала его. Не страстно. Не отчаянно. Тихо. Как молитву. Его руки обвили её талию, будто боясь, что она исчезнет. Её пальцы коснулись его шрама розы на запястье.
— Ты знаешь, кто убил моего отца? — спросила она, не отрываясь от его губ.
— Я знаю, кто приказал. Но не по моей воле. И не от имени клана, — прошептал он на грани слышимости.
— Кто?
— Скоро. Не здесь и не сейчас.
Он отстранился, но не отпустил её.
— Останься на ночь. В доме для гостей. Никто не знает, что ты здесь. Даже мои люди.
Она колебалась. Это было безумие. Но в этом безумии единственная искра честности за последние месяцы.
— Хорошо.
Дом для гостей стоял на холме, с видом на море. Простой, белый, с террасой и глиняными горшками, полными белых роз.
Вечером они сидели на террасе, пили вино из бочки молодое, терпкое, ещё не названное.
— Как ты назвал бы это вино? — спросила она.
— «Rosa Nera», — ответил он. — Чёрная роза. Потому что в ней есть тьма и свет.
— Как мы. — он улыбнулся. Впервые без тени.
Позже, когда луна поднялась над виноградниками, они вошли в дом.
