Он меня купил…
— Человека нельзя купить! Это незаконно!
На качает головой.
— Поверь, можно. В любом случае, он держит меня на коротком поводке. Так что, будет лучше, если ты сейчас уйдешь. Не порть себе жизнь, золотой мальчик.
— Мальчик? — ее насмешливое прозвище царапает за живое. Нашла мальчика!
Лиза поправляет кардиган, и я замечаю синяки у нее на запястьях.
В глазах темнеет. Я хватаю ее за руку, отодвигаю шерстяную ткань.
— Это он сделал?
— Отпусти, Игорь… — она пытается вырваться, но я крепко удерживаю ее за руку.
— Нет, я хочу знать! Это сделал Дамир?
— Я повторяю: тебе лучше уйти.
Я дергаю ее к себе.
— Собирайся! — выдыхаю шумно.
— Что?!
— Собирайся! Ты здесь не останешься. Я тебя забираю.
Лиза упирается. Пытается высвободиться.
— Игорь, не буди лихо… Ты сам не понимаешь, во что ввязываешься… У него мои документы. Паспорт, полис, да все! Он убьет нас двоих!
— Слушай сюда, Лиза. Однажды ты разбила мне сердце. Ты ушла и не попрощалась. Но сейчас я даю тебе шанс все исправить. Пожалуйста, не упусти его.
— Нет! Ты не понимаешь! Ничего не исправить… — она всхлипывает. Закрывает лицо ладонями. — Он и тебя убьет…
— Ладно, пойдем другим путем. Сколько он за тебя заплатил?
— Много!
— Насколько много?
— Я не знаю! Он мне не сказал…
— Так может, и не было никакого выкупа, а? Не думала, что Дамир тебя мог обмануть? Впрочем, это легко выяснить. Собирай вещи. Иначе пойдешь без них.
Она шумно дышит. Бьется, как птица в клетке. Пытается вырваться, но я буду не я, если оставлю ее здесь. Толкаю ее в спину, вытягиваю на лестничную клетку. Не хочет собирать вещи? Поедет без них, на месте разберемся. А Дамир… пусть сначала попробует вырваться из следственного изолятора. После праздника схожу к нему в гости. Хочу знать, сколько стоит моя Лиза.
Глава 44. Надя
Я укладываю Василису на красивую двуспальную кровать, укрываю одеяльцем.
— Мам, скаску! — канючит Васька, понимая, что от дневного отдыха не отвертеться.
Я рассказываю сказку. Слышу, как шумит вода в ванной комнате, а у самой в груди все взрывается от негодования. И почему так сложно наладить отношения с Маратом? Почему стоит неудачно выразиться, как все горит ярким пламенем?
Мой голос все тише. Василиса медленно закрывает глазки и вскоре проваливается в сон.
Я подавляю вздох.
Слышу, как приоткрывается дверь. Спиной чувствую взгляд Марата. Упрямлюсь, не хочу оборачиваться. Но упрямство длится недолго.
Поднимаю глаза, и наши взгляды встречаются.
Подмечаю, что Марат переоделся. Он в просторной футболке и спортивных брюках. Стоит в дверях, рассматривает спящую Василису. Не решается войти. И так много нежности в его взгляде, что мое сердце тает. Надо бы научиться общаться без конфликтов, хотя бы ради дочери. Понимаю, нам обоим сложно и возможно, потребуется психолог. Но ведь если не пытаться подобрать ключик, ничего не выйдет?
Я осторожно поправляю одеяльце дочери и поднимаюсь с кровати.
Тихо подхожу к двери и тут же оказываюсь в объятиях Марата.
— Прости меня, — шепчет мне в губы он. Смотрит в глаза так пронзительно, что по коже летят мурашки.
Я осторожно касаюсь пальцами его волевого подбородка.
Марат ловит мою руку.
Тут же притягивает к себе и накрывает мои губы своими губами.
Я чувствую его твердые мышцы, его запах, и от этого перед глазами все плывет.
— Я тебя не предавала! — шепчу исступленно. — Понимаешь?! Я просто попала в переделку, из которой было невозможно вырваться!
Марат обхватывает мое лицо ладонями.
— Мы оба попали в жуткую переделку, — шепчет мне в губы. — И каждый намек на то, что ты снова тянешься в этот проклятый «ЭлитСтрой», для меня — как красная тряпка для быка! Не представляешь, что я пережил за эти три года за решеткой! Мне сложно адаптироваться к реальности. У меня крышу срывает…
Я опускаю плечи, отвожу взгляд.
— Мне тоже сложно. Я устала выживать. Устала бороться за каждый кусок хлеба для себя и дочери. Та работа была единственным шансом вырваться из нищеты! Вот я и пошла туда…
Марат с силой вжимает меня в стену.
— Теперь все изменилось! — рычит отчаянно. — Я вернулся! Тебе не надо больше выживать. Да, первое время будет немного сложно с деньгами, но меня восстановят, и все наладится. Просто доверься мне.
Я напряженно сглатываю. Несколько мгновений мы неотрывно смотрим в глаза друг другу. Он так близко, что я слышу, как стучит его сердце. На глаза наворачиваются слезы. Даже не знаю, что это — обида или моя собственная беспомощность в сложившихся обстоятельствах?
— Только не плачь! — пугается Марат. — Пожалуйста, прости меня за резкость. Мне сложно… очень сложно. Нервы ни к черту, понимаешь?
Я отчаянно киваю.
Понимаю. Чувствую, как сильно мы нужны друг другу. Подаюсь ему навстречу, осторожно прижимаюсь к его груди.
В его карих глазах вспыхивает желание. Губы жадно жалят мои поцелуями, и от этого низ живота сводит сладкой болью.
Его рука скользит вниз, забирается под мою футболку, скользит под ней, обжигая кожу, и с моих губ срывается едва слышный стон. Желание растекается по телу болезненной пыткой. Мое тело, ощутив прикосновения любимых пальцев, начинает сходить с ума. Мне кажется, что после того, как нас разлучили, мне всегда будет мало. Что я не смогу насытиться его поцелуями и жаркими прикосновениями.
Мы целуемся. Снова и снова, кусая губы до крови и совсем не чувствуя боли.
Я обхватываю его за шею руками и ощущаю жар его тела. Он впечатывает меня в стену и покрывает мою шею жадными поцелуями.
— Я хочу тебя, слышишь? — хрипит мне в губы.
— Спальня занята… — задыхаясь от желания, шепчу в ответ.
Он припечатывает мои губы собственническим поцелуем и уверенно толкает двери гостиной.
Я почти не дышу. Обвиваю его шею руками, вдыхаю горьковатый аромат его кожи и позволяю уложить себя на большой диван у камина.
«Надеюсь, Игорь нас простит за диван», — проносится шальная мысль. А потом я тону в поцелуях и объятиях нависшего надо мной Марата, и уже ни о чем не могу думать — ведь от теплых прикосновений его рук во всем теле вспыхивает жар.
Тихо охнув, я обхватываю его за шею руками, стараюсь быть осторожной с тем местом, которое еще не зажило, и проваливаюсь в обрушившиеся на меня поцелуи и ласки.
Вжав меня в диван своим крепким телом, Марат безжалостно заполняет меня собой, входит в меня рывками, а я извиваюсь от страсти и желания, позабыв обо всем на свете. Перед глазами стоит
