это и гораздо больше. Я все исправлю, Иви. Обещаю.
Я киваю, сильнее прижимаясь к нему. Я закрываю глаза и в миллионный раз мысленно благодарю небеса за то, что нашла своего папу.
Мы берем свои тарелки, и едим. Я наблюдаю за лицом папы, чтобы увидеть, нравится ли ему.
Пока он жует, его глаза медленно закрываются, и выражение чистого наслаждения появляется на лице. Он глотает, и через мгновение открывает глаза. Они блестят от слез, когда он шепчет:
— На вкус точь-в-точь как у твоей мамы. — Он улыбается, поддразнивая: — Я так чертовски благодарен, что ты готовишь не как я. Я сжигаю все, что попадается под руку.
Когда мы заканчиваем ужинать, я делаю нам кофе.
Снова усевшись, папа спрашивает:
— Можем завтра погулять по торговому центру? Хочу посмотреть, какие вещи тебе нравятся.
Я смеюсь.
— Я не большая фанатка шопинга.
— Нет? — Удивление на его лице довольно забавное. — Твоя мама обожала ходить по магазинам. А что тебе нравится делать?
— Есть одна вещь, которую я всегда хотела сделать, — говорю я, прикусывая нижнюю губу.
— Какая?
— Прыгнуть с парашютом.
Его челюсть отвисает. Кажется, я только что шокировала своего папу.
Затем он широко улыбается мне, выглядя таким гордым.
— Наконец-то ты унаследовала что-то от меня, помимо глаз.
Мои глаза расширяются от восторга.
— Это значит, ты возьмешь меня?
— Пока ты пристегнута ко мне, мы можем прыгать сколько угодно раз.
Я издаю радостный визг, обвивая руками его шею.
— А еще можно полетать на параплане, и прыгнуть с тарзанки, и спуститься по веревке, и...
Мои слова обрываются, когда папа начинает смеяться.
— Мы можем делать все это.
***
О чем я только думала?
Я не могу это сделать.
Я пытаюсь отступить от края, но то, что пристегнута к папиной груди, останавливает меня.
О боже.
Я делаю это.
Папа шагает вперед, и мы начинаем наклоняться. Я издаю крик, который тут же вбивается мне обратно в горло, когда воздух бьет в лицо.
Проходит целая вечность, когда могу чувствовать, как бешено колотится сердце в груди. Мое тело внезапно дергает вверх, и потом на меня опускается спокойствие.
Папа показывает на что-то на земле, и я смотрю вниз.
О вау. Все такое маленькое. Я вижу участки земли, здания, деревья, а слева — океан.
Пока папа направляет нас к земле, я закрываю глаза и позволяю себе прочувствовать этот момент. Только мой отец и я, и мы на вершине мира.
Когда приближаемся к земле, я поджимаю ноги, как велел папа, и он принимает на себя основной удар при приземлении. Я ожидала, что мы покатимся по траве, но вместо этого папа делает несколько шагов, прежде чем остановить нас.
Его руки двигаются так быстро, что я не успеваю уследить за всем, что он делает, и прежде чем это осознаю, мы отстегнуты, и он разворачивает меня к себе. Его глаза изучают мое лицо, и когда я широко улыбаюсь, он заметно расслабляется.
— Это было потрясающе! — кричу я.
Я бросаюсь к нему, даже не думая о том, что могу сбить его с ног. Он ловит меня, прижимая к своей крепкой груди.
Я обвиваю руками его шею еще крепче и утыкаюсь лицом в его плечо, пока мои эмоции взлетают до небес.
— Я так рада, что нашла тебя, — плачу я. — Ты со мной всего несколько недель, а я уже не могу представить свою жизнь без тебя.
— И не придется, Иви. Теперь я рядом, и никогда тебя не оставлю.
Услышав обещание в его словах, я наполняюсь чувством принадлежности и безопасности. Словно защитное одеяло обернули вокруг моего сердца.
Когда папа ставит меня на ноги, я смотрю ему в глаза.
— Как мне так повезло? — шепчу я. — Ты именно такой отец, о каком я мечтала.
— Это только потому, что я двадцать шесть лет мечтал о том, каково это будет — когда ты будешь в моей жизни.
ГЛАВА 30
РЕТТ
Я поднимаю руку, чтобы постучать в дверь, но замираю, не успев это сделать. Не помню, чтобы когда-либо в жизни я так нервничал. Черт, даже когда терял девственность.
Я зашел так далеко и не собираюсь отступать.
— Ты справишься, — шепчу себе, стуча в дверь.
Слышу движение по ту сторону двери, и когда она открывается, Иви говорит:
— Ты рано.
На секунду она выглядит такой счастливой, и ее глаза сияют. Я впитываю все в ней за долю секунды. Ее волосы стали длиннее. В ней есть сияние, которого никогда раньше не видел, по крайней мере, не припоминаю.
Черт, она еще красивее, чем я помнил.
Но потом ее лицо застывает, радость угасает, свет в глазах меркнет, и я знаю, что все это потому, что я стою перед ней.
— Привет, Иви, — шепчу я. Когда она делает шаг назад, я бросаюсь вперед и кладу руку на дверь, чтобы она не захлопнула ее у меня перед носом. — Дай мне только пять минут.
Она выглядит явно потрясенной от встречи со мной, и я ненавижу себя за то, что так все испортил.
Она отступает в сторону и шепчет:
— Заходи.
Это хороший знак, да?
Она не закрывает за мной дверь, а оставляет ее широко открытой.
Мой взгляд скользит по ее дому. Я улыбаюсь, видя вещи Иви повсюду.
— Я знаю, что прошли годы, — говорю я, возвращая взгляд к ней, — и что мы расстались не лучшим образом, но я хотел бы объясниться.
— Тебе не нужно, — говорит она. — Ты мне ничего не должен.
— Должен, Иви. Я должен тебе извинения.
Она хмурится.
— За что?
«Ты можешь это сделать, — говорю я себе мысленно. — Будь с ней честен».
— За то, что не верил в тебя, — говорю я. Я прочищаю горло, а потом выкладываю все начистоту. —
