неё. Я вижу, как женщина проводит руками по бёдрам и облизывает губы. Внезапно она превращается в похотливое создание, и мне хочется блевать. Неужели я выгляжу так же отчаянно, когда он рядом? Чёрт, надеюсь, нет.
— Эмбер, — кивает Хайдин, прежде чем посмотреть на меня. Хватает меня за руку, поднимает со стула и ведёт по коридору, откуда появился.
— Постой! — зовёт Эмбер, и я пытаюсь остановиться, но Хайдин продолжает тянуть меня прочь от зоны ожидания. — Так Хайдин Ривз — твой парень? — требует она ответа.
Я оглядываюсь на Эмбер через плечо, и её некогда дружелюбное выражение лица сменилось на чистую, чёрную ненависть. Прищурив глаза, женщина переводит взгляд с меня на спину Хайдина и скрещивает руки на груди. Фыркнув, качает головой и выходит через раздвижные стеклянные двери, топая каблуками.
— Я не люблю ярлыки, но если хочешь, чтобы я выжег своё имя на твоей заднице, с удовольствием это сделаю, — усмехается Хайдин.
Я закатываю глаза и позволяю ему затащить меня в комнату. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, что там находится. В центре стоит белый стол с медицинскими фиксаторами, стратегически расположенными в разных местах от одного конца до другого. Холодный воздух обдувает моё лицо, и я вздрагиваю, отступая. Это напоминает кабинет гинеколога. Пахнет дезинфицирующим средством, а яркий свет режет глаза. Вдоль правой стены тянутся шкафы. Здесь есть раковина, коробка с перчатками и контейнер для биологически опасных отходов.
Хайдин подходит к столу, и у меня учащается пульс.
— Я не буду на это ложиться, — говорю я, и мой голос дрожит так же, как и колени.
Он поворачивается ко мне.
Я разворачиваюсь, хватаюсь за дверную ручку и собираюсь открыть дверь, но его рука ударяет по ней над моей головой, захлопывая её. Меня дёргают за волосы, и я вскрикиваю, когда Хайдин прижимает меня спиной к стене рядом с дверью. Он подходит ко мне, одной рукой хватает меня за подбородок, а другой прижимает к моей щеке раскрытый перочинный нож.
Я задыхаюсь, пытаясь отвернуться, но он крепко держит меня.
— Хайдин, — шепчу я.
Его голубые глаза изучают мои, пока он говорит:
— Либо ты сама раздеваешься, либо я срежу с тебя всю одежду, и когда мы уйдём отсюда, ты уйдёшь голая.
Я вцепляюсь в его футболку, прерывисто дыша. На глазах выступают слёзы.
— Пожалуйста...
— Это не переговоры, куколка. Я говорю тебе, что делать. Либо ты делаешь это сама, либо я сделаю это за тебя. Если ты выберешь второй вариант, то потом будешь наказана. Понятно?
Холодный кончик ножа медленно скользит по моей щеке, и я нервно сглатываю.
— Д-да.
Отпустив мой подбородок, я остаюсь прижатой к стене, а Хайдин опускает нож к вороту моей толстовки. Его холодный и безжалостный взгляд не отрывается от моего.
— Так что же, Шарлотта? Будешь хорошей девочкой и разденешься сама, или мне придётся разрезать твою одежду?
Хватаюсь дрожащими руками за подол толстовки, и, шмыгая носом, стягиваю её через голову.
— Вот моя хорошая девочка.
Хайдин закрывает нож, убирает его и берёт халат, протягивая мне.
— Раздевайся. Полностью. Я хочу, чтобы ты была голая. Он застёгивается спереди. Я даю тебе три минуты. — С этими словами Хайдин выходит из комнаты и закрывает дверь, и первая слеза стекает по моей щеке.
ДВАДЦАТЬ ДВА
ХАЙДИН
Я стою снаружи комнаты, давая Шарлотте несколько минут уединения, чтобы она могла собраться с мыслями. Она знает, что я увижу её обнажённой. Халат — это всего лишь иллюзия безопасности.
Достаю из кармана телефон и быстро просматриваю его, прежде чем вернуться. Он был на беззвучном режиме с тех пор, как я приехал к ней.
У меня сообщение от Кэша:
«Позвони мне. Это срочно».
Стиснув зубы, я нависаю над его номером, но не решаюсь нажать кнопку вызова. Он отвечает после первого же гудка.
— Говори быстро, — приветствую я его. Это первый мой разговор с ним с тех пор, как я покинул Бойню.
— Мы кое-что выяснили о Бенни, — сообщает Кэш.
Рад, что ответил на звонок.
— И?
— Он был Лордом.
— Был? — уточняю я, желая, чтобы он перешёл к сути. Я не в настроении играть в угадайку. У меня есть игрушка, с которой собираюсь поиграть, за дверью, к которой я прислоняюсь.
— Ага. Он не прошёл все посвящения. Провалил на втором курсе.
Проведя рукой по волосам, я рычу:
— Тогда как он мог знать так много, если он не был долбанным Лордом?
Мы искали герб Лордов и не видели его, но не было разумного объяснения этому. А Эштин встречалась с ним, когда жила в Вегасе. Ни за что она бы не стала добровольно встречаться или трахаться с Лордом, когда скрывалась от них.
— Мы знаем, что он работал с Лорой и матерью Эштин четыре года назад, но думаем, что он связан с кем-то ещё…
— С кем? — рявкаю я, ненавидя, что Кэш не хочет делиться информацией. Он сам сказал позвонить ему.
— Мы думаем, что это Костелло.
При упоминании этого имени у меня перехватывает дыхание, как от выстрела в грудь. Я начинаю ходить по коридору.
— Нет...
— Это единственное правдоподобное объяснение, — рычит Кэш. — Мы с Сентом обсуждали это несколько дней, и это имеет смысл. Она проводила время в «Бойне». Она знала систему…
— Но Бенни изнасиловал Эштин до церемонии клятвы на нашем выпускном году с помощью Лоры и её матери, — перебиваю я его. — Костелло не было в «Бойне», пока Эш не сбежала…
— Насколько нам известно, — огрызается он, раздражаясь. — Кто знает, как долго у неё был доступ до нашего обучения.
Вздыхаю, не желая верить ему, но понимая, что я недостаточно знаю, чтобы спорить.
— Послушай, — смягчает тон Кэш. — Я тоже не хочу в это верить, но что, если наши отцы имели к этому отношение? Мы знаем, что мать Эштин была причастна к изнасилованию Эш, потому что она пыталась убедиться, что Эштин не станет избранной Сента. А Лора… — Он замолкает. — Эта сука просто ебанутая психичка. Мы все знаем, на что она пойдёт, чтобы добиться своего. И у Лоры был доступ в «Бойню» до нашего обучения. Так что если — большое
