Я чувствую на себе взгляд Хайдина и прикусываю язык, чтобы не издать ни звука.
— Всё в порядке, — Гэвин похлопывает меня по левой руке. — Теперь можете опустить руку, — говорит он и накрывает меня.
Я прикусываю внутреннюю часть щеки, чтобы сдержать рыдание, когда Хайдин отпускает мою потную руку.
— Теперь… я проведу осмотр органов малого таза. — Гэвин подходит к краю стола и выдвигает держатели для ног, отчего стол дребезжит.
Я позволяю ему поместить мои дрожащие ноги в держатели, как он говорит.
— Сдвиньтесь поближе к краю.
Я пытаюсь сползти вниз, но кожа прилипает к простыне.
— Ещё немного.
Я делаю, как велено, затем крепко обхватываю себя руками, желая прикрыть заплаканное лицо.
— Вы почувствуете некоторое давление.
Его покрытые перчаткой пальцы входят в меня, и я приподнимаю бёдра, когда он стоит между моими разведёнными ногами и надавливает на нижнюю часть живота.
— Отлично справляетесь, Шарлотта, — говорит Гэвин, и мои щёки пылают.
У меня уже много лет был врач-мужчина, но присутствие Хайдина при осмотре унизительно.
Свободной рукой Гэвин надавливает на мой живот, ощупывая его, прежде чем вытащить из меня пальцы, и я опускаюсь на стол, выдыхая долгий вздох. Он снимает перчатки и выбрасывает их. Я собираюсь сдвинуть ноги, но голос Хайдина останавливает меня.
— Не двигайся, — приказывает он. Это первое слово, которое Хайдин произнёс с тех пор, как вошёл с Гэвином, и от него у меня по спине пробегает холодок.
Я делаю прерывистый вдох и облизываю губы. Гэвин подходит ко мне с планшетом. Он смотрит на Хайдина и говорит:
— Всё в порядке. Я подготовлю всё необходимое и скоро вернусь. Через пару часов вы сможете уйти.
Гэвин выходит, закрывая дверь, а я пытаюсь сделать успокаивающий вдох, но это не помогает.
— Хайдин?.. — Я могу только прошептать его имя и поднять взгляд.
Он уже смотрит на меня сверху вниз. Нежно проводит костяшками пальцев по моей влажной щеке.
— Да, куколка?
— Что займёт пару часов? — втягиваю воздух, но голова кружится. Мысль о потере сознания кажется заманчивой.
Он не отвечает. Вместо этого говорит:
— Подними руки над головой, Аннабель.
То, как Хайдин называет меня настоящим именем, говорит о его серьёзности. От этого приказа у меня сжимается желудок, и я поднимаю руки, которые, кажется, стали тяжелее на десять килограммов каждая, но мне удаётся положить их над головой, согнув в локтях.
Хайдин отходит в сторону, берёт моё запястье и фиксирует его там, где хочет, растягивая над головой. Звук медицинских фиксаторов доносится до моих ушей прежде, чем я осознаю, что он прикрепил его к столу. Затем повторяет то же самое со второй рукой.
Я пытаюсь дёрнуть их, но они привязаны над головой.
— Хайдин… пожалуйста… — Мой голос дрожит, а ноги трясутся.
Он снова появляется в поле зрения, когда встаёт рядом. Обхватывает рукой моё лицо, когда наши глаза встречаются. В его взгляде нет ни веселья, ни интереса — только пустота. Я никогда не видела таких красивых голубых глаз такими безжизненными. Это пугает. Неизвестно, через какие испытания прошёл этот человек, чтобы стать тем, кто он есть сейчас. Но у меня есть ощущение, что он подвергнет меня такому же унижению.
— Я не собираюсь причинять тебе боль здесь.
Тот факт, что Хайдин сказал «здесь», только подтверждает то, что я уже знала — боль ждёт меня впереди. Но конечно же, так и будет. Именно так Лордов учат обращаться с женщинами. Боль и удовольствие идут рука об руку в нашей жизни.
Они созданы, чтобы причинять боль, а нас приучают любить её.
Я открываю рот, чтобы снова спросить, что он собирается делать, но Хайдин подходит к держателям для ног. Они поддерживают не только стопу, а всю ногу, сгибая её в коленях. Хайдин застёгивает ещё один ремень вокруг моего бедра, затем лодыжки. То же самое делает с другой ногой.
Я привязана к столу от запястий до ног, закреплённых в держателях. Поднимаю бёдра настолько, насколько позволяет положение, потому что это всё, что я могу двигать. Хотела бы лежать лицом вниз, чтобы хотя бы уткнуться в стол и скрыть слёзы от него. Когда дёргаю ногами, бёдра напрягаются от невозможности двигаться. Температура тела растёт, и я дышу короткими вздохами.
Мы созданы, чтобы быть шлюхами, и я ненавижу то, что независимо от недостатка опыта в этой области, моё тело всё равно хочет исследовать это.
Дверь открывается, и я не могу увидеть, кто это, из-за своего положения, но я знаю, что это Гэвин. Звук скрипящих колёс заставляет меня вздрогнуть. У него какая-то тележка.
— Вот, Хайдин. Не торопись. Когда закончишь, я вернусь, чтобы взять кровь, образец мочи и ввести противозачаточные.
С этими словами Гэвин уходит, оставляя меня привязанной к столу с мужчиной, который может сделать со мной всё, что угодно, в таком положении. Серьёзно, варианты бесконечны, и мой разум сходит с ума.
ДВАДЦАТЬ ТРИ
ХАЙДИН
Наблюдаю, как тело Шарлотты дрожит в фиксаторах на столе. Она полностью открыта и готова к тому, чтобы я сделал с ней всё, что захочу. Гэвин всегда более чем готов помочь другому Лорду, поэтому, когда я рассказал ему о своём плане, он даже глазом не моргнул. Этот парень повидал всякое за свою жизнь. Уверен, что тот не со всем был согласен, но, как Лорд, он служит и никогда не задаёт вопросов.
Я, конечно, не врач, но мне нужно было, чтобы её осмотрели. И нужны анализы, чтобы убедиться, что информация, которую мне прислали, правдива. В нашем мире нельзя доверять ничему. Всё это запудривание мозгов. Шарлотта же притворялась. Откуда мне знать, что информация, которую я узнал, тоже не ложь? В зависимости от того, на кого та работает, вся эта хрень в интернете может быть такой же фальшивкой, как и то, что она мне рассказывает. К счастью, я могу это проверить.
Я надеваю перчатки, затем открываю крышку со смазкой и смазываю баллонную пробку.
— Расслабься, Шарлотта.
Она выпускает прерывистый вздох.
Смазываю пальцы и провожу ими по её сжатому анусу, и девушка вздрагивает.
— Всё в порядке, — говорю я, не теряя времени впустую, вводя кончик пальца. Я привёл её сюда не просто так и не настроен затягивать процесс.
Шарлотта всхлипывает, пока борется с ограничениями. Вытащив палец, я повторяю процесс, проталкивая
