его немного глубже.
— Ты отлично справляешься, куколка.
Её ноги напрягаются, натягивая кожаные ремни, которые держат их широко раскрытыми для меня. Я усиливаю давление и ввожу второй палец, заставляя её всхлипнуть, когда её зад сжимается вокруг меня.
Затем я вытаскиваю пальцы и беру трубку. Ещё раз смазываю её и сначала ввожу палец обратно в её зад, прежде чем вытащить и начать заменять на спущенный баллон.
— Глубокий вдох, куколка.
Шарлотта делает прерывистый вдох, и я начинаю медленно вводить пробку в неё.
— Вот так. Отлично справляешься.
— Хай-дин… — Её мягкий голос надламывается. Стол дребезжит от её бесполезной борьбы.
— Ш-ш, ты так хорошо справляешься для меня, Шарлотта.
Я проталкиваю пробку глубже в её задницу.
— Так хорошо. Почти готово.
— О-о-о-о-о, — вскрикивает она, пытаясь поднять задницу со стола.
Наблюдая, как трубка скользит внутрь, я говорю:
— Готово.
Затем я надуваю баллончик ровно настолько, чтобы она не смогла его вытолкнуть, и поворачиваю клапан, чтобы раствор начал поступать — медленно и равномерно.
Снимаю перчатки и выбрасываю их в мусорку, пока Шарлотта борется с фиксаторами, из-за чего халат немного распахивается, ведь её руки заведены за голову.
— Это займёт около часа, — сообщаю я, подходя к раковине и моя руки. — А потом ты будешь удерживать раствор ещё тридцать минут.
Вытираю руки и выбрасываю бумажные полотенца в урну. Обычно требуется больше времени, но мы начнём с малого. У меня ещё будет достаточно времени для её проверки.
Шарлотта держала глаза плотно закрытыми, пока я не заговорил, а теперь они в ужасе распахиваются.
— Что... нет... я не могу...
— Можешь, — провожу костяшками пальцев по её влажной щеке. — Ты справишься, Шарлотта.
Она качает головой, делая глубокий вдох.
— Тебе больно?
— Нет, — шепчет она.
Просто неловко. Ей нужно привыкнуть к этому. Я собираюсь поставить её в такие ситуации, что она будет краснеть и плакать. У меня бесконечное количество идей.
— Пожалуйста?
От её тихого стона мой член становится охрененно твёрдым. Твою мать, я возбуждён с того момента, как Шарлотта впервые появилась в моей жизни. Мне следовало понять, что она ловушка — нечто настолько прекрасное может быть использовано только как оружие. Я пережил посвящение и пытки, и это то, на что я сам подписался. Поэтому не позволю какой-то киске стать тем, что меня погубит.
— О чём ты умоляешь? — спрашиваю я.
Шарлотта сжимает кулаки и дёргает ремни, фиксирующие её тонкие запястья к столу.
— Я... э-э... — стонет она, извиваясь бёдрами из стороны в сторону. Тихий всхлип срывается с её пухлых губ, и я протягиваю руку, проводя костяшками по её пылающим щекам, вытирая слёзы с лица.
Шарлотта открывает отяжелевшие веки и встречается со мной взглядом. Опуская руку, я провожу ею по её вздымающейся груди и, чтобы проверить реакцию, нежно ласкаю затвердевший сосок. Её грудь идеальна, именно такой я представлял её каждый раз, когда Шарлотта сидела в комнате «Бойни», притворяясь кем-то другим. Грудь больше, чем казалось в блузках, которые она носила. Интересно, специально ли та её скрывала. Киска выбрита, и у неё есть пирсинг в виде розового ромба в пупке.
Возвращаюсь взглядом к её лицу, и она стонет, её бёдра натягивают ремень.
— Тебя это заводит, куколка?
Она крепко зажмуривается и поворачивает лицо к своей руке, пытаясь спрятаться от меня.
Обхватывая её хрупкую шею, я прижимаю к столу.
— Смотри на меня, — приказываю я.
Шарлотта выпрямляет голову, сглатывая под моей ладонью, и распахивает влажные ресницы.
— Смотри на меня, Шарлотта. Я хочу видеть тебя.
Она моргает, свежие слёзы стекают из уголков её глаз.
— Поговори со мной. Используй слова, — настаиваю я.
Шарлотта приоткрывает губы и прерывисто вздыхает. Её бёдра приподнимаются над столом, и она всхлипывает.
Отпуская её шею, я достаю ещё один медицинский ремень со стола и закрепляю его низко на её бёдрах, фиксируя.
— Не хочу, чтобы ты это вытолкнула, — говорю я, хотя знаю, что это невозможно. Наклоняюсь над её лицом. — Тебе больно?
Нежно поглаживаю рукой её плоский живот, чувствуя, как дрожит её тело.
Она качает головой, делая глубокий вдох.
— Нет… но что… это? Я… — Шарлотта снова закрывает глаза и вскрикивает. Бедняжка уже и так в полной растерянности.
— Я делаю тебе удерживающую клизму, Шарлотта. Вливаю в тебя мыльную воду. Когда посчитаю, что ты приняла достаточно, я заставлю тебя удерживать её. Когда решу, что ты держала её достаточно долго, позволю тебе облегчиться.
Она выгибает шею и рыдает, услышав мои слова.
— Пожалуйста, — плачет девушка, сильнее борясь с ремнями, которые удерживают её.
Её соски затвердели, и я шлёпаю её по внутренней поверхности бедра, чтобы увидеть её реакцию. Стон, срывающийся с её приоткрытых губ, говорит мне всё, что нужно знать.
— Слова, Шарлотта.
— Д-да, — надламывается её голос, и я улыбаюсь про себя, потому что даже не задавал ей вопрос.
Скольжу руками по её вздымающейся груди к её соскам, не в силах удержаться.
— Твои соски затвердели, куколка, — говорю я, обхватив её правый сосок и проводя по нему большим пальцем.
Шарлотта выгибает спину, делая резкий вдох.
— Поговори со мной.
Я хочу, чтобы ей было некомфортно. Хочу унизить её. И ещё хочу, чтобы Шарлотта знала, что мне плевать на то, что её беспокоит. Я найду её границы и заставлю их расшириться. У неё их не останется, когда я уйду.
— Пожалуйста, — шепчет девушка.
— Пожалуйста, что? — спрашиваю я, проводя пальцами по её груди. Холодная комната наполнена её тяжёлым дыханием. Мне нравится, как это звучит. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как она будет бороться в тех позах, в которые я её поставлю.
— Я... — Она облизывает губы.
— Скажи мне.
Скольжу пальцами по её животу, к тазовой кости над ремнями и к внутренней поверхности бедра. Её ноги дрожат в стременах, и я улыбаюсь.
— Тебе придётся попросить меня, куколка.
Я смотрю на её глаза, и они плотно закрыты. Снова шлёпаю её по внутренней части бедра в знак предупреждения, и она распахивает глаза, встречаясь с моими.
— Что именно возбуждает тебя больше всего? — спрашиваю я, зная, о чём она боится просить.
Клизма обычно не болезненна. Но, конечно, это не обычная процедура. Я сделал воду немного холоднее обычного и собираюсь наполнить её
